ГДЗ по Литературе 11 класс учебник Зинин С.А., Чалмаев В.А. номер 284

Темы сочинений 1. Тема сочинения: «Тема «крылатой души» в лирике М. И. Цветаевой Имя Марины Цветаевой, наряду с именами Владимира Маяковского, Анны Ахматовой, Сергея Есенина, Бориса Пастернака, определяет целую эпоху русской поэзии первой трети 20 века. Сейчас их имена перестают быть только собственными именами реальных людей, а становятся названиями поэтических миров Индивидуальность Марины Цветаевой многолика, мироощущение противоречиво, судьба глубоко трагична, а поэтический мир целен и един Он существовал, существует и будет существовать под знаком особой «окрыленности», которая чувствуется во всем творчестве поэтессы. Что же входит в это понятие? На мой взгляд, образ «крылатой» души лирической героини Цветаевой можно интерпретировать в двух направлениях. Во-первых, если душе даны крылья, значит, она способна подниматься над миром, обществом и соответственно, изменять свое представление об окружающей ее действительности. За этим же следует и особое ее отражение, в данном случае, в творчестве поэтессы. Ее душа, возможно, ищет крылья Пегаса СИМВОЛ ПОЭЗИИ. Они, возвышая ее над обыденностью, позволяют чувствовать все гораздо острее, чем обычные люди, родившиеся без крыльев Такой вывод мне показалось возможным сделать, прочитав «Предисловие» Цветаевой, размещенное в сборнике «Из двух книг», относящиеся к раннему ее творчеству. Там она пишет: «Цвет ватих глаз и вашего абажура

разрезательный нож и узор на обоях, драгоценный камень на любимом кольце, - все это будет телом вашей оставленной в огромном мире бедной бедной души» Таким образом, можно почувствовать, еще даже не обращаясь непосредственно к лирике поэтессы, «окрыленность» ее души, своеобразие ее мироощущения, позволяющее с такой уверенностью заявить об обособленности ее творчества. Я также полагаю, что «крылатая» душа Цветаевой — это душа свободная, и свобода эта чувствуется не только во всей её поэзии, но И В ЖИЗНИ Уже тот факт, что поэтесса никогда не принадлежала ни к одному литературному направлению и не стремилась к созданию своей собственной школы, говорит о ее свободолюбии. Подчинение поэтической стихии власти какого-либо направления в литературе означало бы для Цветаевой потерю индивидуальности и живости стихов Уже в «Волшебном фонаре» появляется стихотворение «В.Я.Брюсову». В нем Цветаева решительно отвергает символистское восприятие жизни как повода для литературных упражнений. Она утверждает жизненный, а не литературный характер своей поэзии, ставшей для нее лирическим дневником, которую невозможно изменить по приговору «литературных прокуроров». В стихотворении поэтесса пишет Нужно петь, что все темно Что над миром сны нависли Так теперь заведено Этих чувств и этих мыслей Мне от Бога не дано! Мироощущению героини Цветаевой сродни что-то цыганское проявляющееся в стремлении жить и дышать полной грудью, не стесняя себя всяческими условиями. В стихотворении «Молитва» 1909 года она пишет Всего хочу: с душой цыгана Идти под песни на разбой За всех страдать под звук органа И амазонкой мчаться в бой Лирическая героиня Цветаевой стремится к свободе во всем: в любви к человеку, к Родине и даже в одиночестве, приносившей ей страдания. Она видит в последнем положительные стороны, так как одиночество дает возможность уйти в себя и там, внутри, обрести свободу Уединение: в груди Ищи и обретай свободу Для человека, остро чувствующего свою отчужденность в окружающем мире, необходима простая человеческая любовь, согревающая страдающую душу. Она была необходима Цветаевой, и поэтесса умела ее ценить, но все

же поэтическая натура брала свое и тяготела больше к несчастью свободы, а не к счастью подчиняющей любви. Свобода давала ей иную любовь, к которой она стремилась всю жизнь, и ничто не могло ей этого заменить Мы смежены блаженно и тепло Как правое и левое крыло Но вихрь встает — и бездна пролегла От правого — до левого крыла! «Крылатая», свободная душа, по мысли Цветаевой, может существовать только в свободной стране. Именно такой видит поэтесса Россию. Свобода личная для нее неотделима от свободы Родины, и об этом пишет она в стихотворении «Если душа родилась крылатой» Если душа родилась крылатой Что ей хоромы - и что ей хаты! Что Чингис-Хан ей и что — Орда! Так, через все творчество Марины Ивановны цветаевой проходит мысль о ее «окрыленности» - окрыленности поэзией и свободой. Две эти стихии, без которых не мыслила своего существования поэтесса, имеют и по сей день огромную силу воздействия на духовную жизнь людей 2. «Мне нравится, что Вы больны больны не мной» (тема л в лирике М. И. Цветаевой) Марина Ивановна Цветаева - самобытная и яркая звезда русской поэзии. Она как смерч, врывается в поэзию начала ХХ в. Молодая и необузданная сила кипит, выливается в яркие неповторимые ритмы, звуки, порывы. В её поэзии много света и пространства, шорохов и звуков, она наполнена солнцем ветром. Цветаева хочет любить и быть любимой, узнать мир и непременно «состояться» в нем Цветаева открыта и безжалостна к себе. К тому же мне приятна её ирония в стихотворениях. Вот, например, одно из самых известных её произведений Мне нравится, что вы больны не мной Мне нравится, что я больна не вами Что никогда тяжелый шар земной Не уплывет под нашими ногами Какой интересный оборот, как тонко подмечены чувства... Автор как будто ищет все возможные плюсы того, что нет любви. И она их находит почти уверяется сама, почти заставляет верить и нас, читателей, и вдруг Спасибо вам и сердцем и рукой За то, что вы меня -— не зная сами! Так любите За то, что вы больны — увы! — не мной

За то, что я больна — увы! — не вами! И все! Вся печаль, вся ирония выходит на поверхность. Стихотворение мгновенно меняет свое настроение. А нам становится жалко и обидно, что нет любви, что не получилось. И в душе только один вопрос: «Почему?» Но героиня молчит, мы больше не слышим её, стихотворение закончилось Так могла написать только Цветаева! И за это стихотворение о любви нелюбви я её боготворю. Понятно, почему прославленный режиссер Рязанов из сонма поэтической литературы для своего фильма выбрал именно это произведение. Оно, несомненно, гениально! Отличительной чертой цветаевской любовной лирики Цветаевой является её нарочитая эротичность и грубость. Поэтесса обращает внимание на внешние проявления любви: поцелуи, объятия... Её лирическая героиня опытна в любовных делах и немного цинична Я лежу сейчас ничком Взбешенная! — на постели Если бы вы захотели Быть моим учеником Или в другом стихотворении Откуда такая нежность? Не первые эти кудри Разглаживаю, и губы Знавала темней твоих Героиня смущается говорить впрямую о любви, она как бы боится произнести это слово — «любовь». Отсюда различные перифразы: « вы больны не мной...», «такая нежность...», «нежнее и бесповоротней / Никто не глядел вам вслед...» «Я тебя отвоюю у все... „........э, у всех небес...». А все это можно заменить одним словом — люблю. Но героиня боится, и в этом страхе проглядывает её настоящее лицо. Она нежна до самозабвения, и вся эта циничность только маска, за которой горячее, ранимое хрустальное сердце, которое так легко разбить. Потому и о разлуке героиня говорит перифразами, намеками, боясь все спомнить до конца Руки люблю Целовать, и люблю Имена раздавать И еще — раскрывать Двери! — Настежь в темную ночь! Только штрих, но как много сказано! За этим коротким «настежь» бездна боли, которую со стороны не измерить Но у лирической героини есть и еще одна грань — она не только ранима и страстна, она знает цену тихому женскому счастью. В её багаже множество стихов, которые описывают скромные радости семейной жизни, спокойной и тягучей. Вот одно из них Я хотела бы жить с вами В маленьком городе Где вечные сумерки

И вечные колокола И в маленькой деревенской гостинице Тонкий звон Старинных часов — как капельки времени Вот такая она — лирическая героиня Цветаевой: страстная, ранимая любящая и нежная. Она — настоящая женщина 3. Тема Поэта и Времени в цветаевской лирике Творчество Марины Цветаевой стало выдающимся и самобытным явлением как культуры «серебряного века», так и истории русской литературы. Она привнесла в русскую поэзию небывалую глубину и выразительность лиризма в самораскрытии женской души с ее трагическими противоречиями. Первый сборник стихов восемнадцатилетней девушки «Вечерний альбом» стал и первым шагом в творческое бессмертие Цветаевой. В этом сборнике она определила свое жизненное и литературное кредо — утверждение собственной непохожести и самодостаточности. Внешние события предреволюционной истории мало коснулись сё стихов Позднее она скажет, что «поэт слышит только свое, видит только свое, знает только свое». Всем своим твопчеством она отстаивала высшую правду поэта его право на неподку!.....-... ..лры, на поэтическую честность. В центре цветаевского художественного мира — личность, наделенная безмерной творческой силой, чаще всего — это поэт как эталон настоящего человека. Поэт по Цветаевой, — творец всего мира, он противостоит окружающей жизни сохраняя верность тому высшему, что он несет в себе. Сотворение мира для Цветаевой начинается с сотворения своего детства, своей биографии. Многие ее стихи посвящены воплощению поэта в ребенке — поэтом рождаются. «Ребенок обреченный быть поэтом» — такова внутренняя тема ее ранней лирики Мы знаем, мы многое знаем Того, что не знают они! у ребенка-поэта своя правда, отделенная от мира взрослых Индивидуальность творчества проявляется у Цветаевой в постоянном ощущении собственной непохожести на других, особенности своего бытия в мире иных, нетворческих, людей. Эта позиция поэта стала первым шагом к антагонизму между «я» и «они», между лирической героиней и всем миром («Вы, идущие мимо меня...») Вы, идущие мимо меня К не моим и сомнительным чарам Если 6 знали вы, сколько огня Сколько жизни, растраченной даром Сколько темной и грозной тоски В голове моей светловолосой «Странной особью человеческой» называла Цветаева поэта, живущего с обнаженным сердцем и не умеющего легко справляться с земным порядком вещей. Поэт бывает смешон, и нелеп, и беспомощен в житейских ситуациях, но все это — оборотная сторона его дара. следствие его пребывания в другом

необыденном мире действительности. Даже смерть поэта, по Цветаевой, есть нечто большее, чем человеческая утрата Особый дар настоящего поэта, согласно Цветаевой, — исключительная способность к любви. Любовь Поэта, по ее мысли, не знает предела: все, что не вражда или безразличие, объемлется любовью, при этом «пол и возраст ни при чем». Близорукость в «мире мер», но ясновидение в мире сущностей — таким видит она особое поэтическое зрение Поэт свободно парит в своем идеальном мире, в мире «нездешнего» пространства и времени, в «княжестве снов и слов», вне всяких жизненных теснот, в безграничных просторах духа. Иногда для Цветаевой жизнь в снах является подлинной реальностью. В своих сновидческих стихах Цветаева воспела «седьмое небо», корабль мечты, видела себя «островитянкой с далеких островов». Сон для нее — пророчество, предвидение, концентрация творческих способностей, портрет времени или предсказание будущего Око зрит — невидимеишую даль Сердце зрит — невидимейшую связь Эхо пьет — неслыханную молвь «Поэт — очевидец всех времен в истории», — говорила Цветаева. Поэт невольник своего дара и своего времени. Его отношения со временем трагические. В стихотворении «Прокрасться...» дано такое предположение утверждение А может, лучшая победа Над временем и тяготеньем Пройти, чтоб не оставить тени На стенах Может быть — отказом Взять? Вычеркнуться из зеркал? «Брак поэта со временем — насильственный брак», — писала Цветаева. Не вписываясь в свое время, в реальный мир, «мир гирь», «мир мер», «где насморком назван плач», она творила свой мир, свой миф. Ее миф — миф о Поэте. Ее стихи и статьи о поэтах — всегда «живое о живом». Она острее других чувствовала уникальность личности поэтов А. Блоку И, под медленным снегом стоя Опущусь на колени в снег И во имя твое святое Поцелую вечерний снег А. Ахматовой Мы коронованы тем, что одну с тобой Мы землю топчем, что небо над нами — то же! И тот, кто ранен смертельной твоей судьбой Уже бессмертным на смертное сходит ложе Но особенно значим в поэзии Цветаевой образ Пушкина. Главное обаяние Пушкина для Цветаевой в его независимости, бунтарстве, способности к противостоянию. В цикле «Стихи к Пушкину» (1931) она говорит

Вся его наука Мощь. Светло — гляжу Пушкинскую руку Жму, а не лижу Что вы делаете, карлы 3 пубой олив Самый вольный, самый крайний Лоб, навеки заклеймив Низостию двуединой Золота и середины? Цветаева ощущает свое родство с Пушкиным, но при этом остается самобытна Сама ее жизнь стала бескорыстным служением своему предназначению. Остро ощущая свою несовместимость с современностью, «выписываясь из широт» она верила, что Моим стихам, как драгоценным винам Настанет свой черед Главным для нее, как для любого великого поэта, была жизнь в собственных стихах Чтоб под камнем что-то дрогнуло Мне ж — призвание как плеть Меж стенания надгробного Долг повелевает — петь Ибо раз голос тебе, поэт Дан, остальное — взято Пройдя свой жизненный путь по земле «с полным передником роз! Ни ростка не наруша», принимая и понимая трагизм своего положения, оборвав «недопетую песнь», Цветаева верила Я и в предсмертной икоте останусь поэтом! Она действительно осталась Поэтом, с которым «...Разлуки — нет!» Состояние одиночества — одно из наиболее характерных состояний Цветаевой В юности, а затем в молодости она ощущала одиночество не по годам, тоску по чьей-то заботе, жаждала быть нужной другим и остро страдала от своей ненужности. Конфликт между бытом и бытием, несовместимость небесного и земного, высокого избранничества поэта с его мирским существованием породили это состояние в ней. Этот конфликт пронизывает все ее творчество приобретая самые разные оттенки, а в центре его — сама Марина Цветаева Лирическая героиня Цветаевой одинока от несбывшейся любви или дружбы одинока как поэт, противостоящий миру, одинока в своем мироощущении и миропонимании. С одиночества начинается творческая самостоятельность Час ученичества! Но зрим и ведом Другой нам свет, — еще заря зажглась Благословен ему грядущий следом Ты — одиночества верховный час! («Ученик», 1921)

Она уходила в одиночество, неизменно сопровождавшее ее, «ибо странник Дух и идет — один», и бывшее одновременно и величайшим страданием, и величайшей благодатью. Благодатью, так как только внутри себя можно обрести свободу Уединение: уйди В себя, как прадеды в феоды Уединение: в груди Ищи и обретай свободу Свободу, необходимую, чтобы творить. Ей было свойственно стремление творить, созидать так, чтобы «лучше нельзя»; жажда быть необходимой незаменимой тому, кто затронул в данный момент ее творческое воображение ее душу. Не находя себя в реальности, она уходила в себя, в свою Душу. «Вся моя жизнь — роман с собственной душой», — говорила она Земная дружба не могла растопить ее одиночества. В стихотворении «Роландов Рог» (1921) Цветаева дает себе выразительную характеристику: «Одна из всех за всех — противу всех!» Иногда она видит разрешение конфликта в собственной смерти, раскрывая при этом суть внутреннего противоборства Поэта и Человека Жив, а не умер Демон во мне! В теле — как в трюме В себе — как в тюрьме ‚..В теле — как в крайней Ссылке. — Зачах! В теле — как в тайне В висках — как в тисках Маски железной Это романтическое двоемирие поэзии Цветаевой рождено именно конфликтом бытового с бытийным. Поэтому, не найдя в реальном мире гармонии, она обращается к прошлому, где герои жили по законам рыцарства, чести и мужества, или «улетает» в заоблачные высоты, где «тот свет — наш» 4. Стихи М. И. Цветаевой о России: тематика, образы, речь Родившись в Москве, Цветаева всегда ощущала себя детищем города В цикле «Стихи о Москве» она писала Я в грудь тебя целую Московская земля! Дом был ее пристанищем, с ним она связывала чувство родины, России сее историей, бунтующими героинями, цыганами, церквями и конечно же с Москвой. В стихах 1916-1917 гг. она отразила тот накал страстей бушевавших в России, которые заслоняли красоту её бесконечных дорог быстро бегущих туч, багровых закатов. Ее восприятие революции было сложным, противоречивым, но эти противоречия отражали метания и искания — значительной — —--—- — русской — интеллигенции, — вначале

приветствовавшей падение царского режима, но затем отшатнувшейся от революции при виде крови, проливаемой в гражданской войне Белым был - красным стал Кровь обагрила Красным был - белым стал Смерть победила Это был плач, но не злоба. Плач по убиенным, которые «окунулись» в мир войны, приносящей смерть. В стихотворении «Белое солнце и низкие низкие тучи...» Цветаева сочувствует бедствиям своего народа Чем прогневили тебя эти серые хаты Господи! - и для чего стольким простреливать грудь? Поезд прошел, и завыли, завыли солдаты И запылил, запылил отступающий путь Вдали от родины, в эмиграции она пишет стихи, поэмы, основанные на фольклорном материале, используя сказку, былину, притчу Заклинаю тебя от злата От полночной вдовы крылатой От болотного злого дыма От старухи, бредущей мимо На чужбине трагизм цветаевской тоски по России усиливается Той России - нету Как и той меня Символом России для Цветаевой была любимая ею рябина Красною кистью рябина зажглась Падали листья - я родилась В стихотворении «Тоска по родине» (1934) она пишет Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст И все равно, и все едино Но если по дороге - куст Встает, особенно - рябина Марина Ивановна всегда оставалась преданной дочерью страны вырастившей ее, покинутой поневоле и всегда горячо любимой. Цветаева помнила каждый камень московских мостовых, знакомые закоулки, страстно надеялась вернуться в родной город. Она не допускала мысли, что новая встреча с родиной не состоится Никуда не уехали - ты да я Обернулись прорехами - все моря! Совладельцам пятерки рваной Океаны не по карману! Поэтесса нередко писала, что местные красоты не затмят в ней образ прекрасной и желанной России. Это не было бездумным неприятием чужой земли, просто Цветаевой хотелось на родину, и ничто не могло заменить знакомых и любимых с детства пейзажей ‚.. Что скучным и некрасивым Нам кажется ваш Париж

Россия моя, Россия Зачем так ярко горишь? Ищи и находи свободу В литературном мире она по-прежнему держалась особняком. Ее печатают все меньше и меньше, некоторые стихи и произведения годами не попадают в печать или вообще остаются в столе автора Вокруг Цветаевой все теснее смыкалась глухая стена одиночества. ЕЙ некому прочесть, некого спросить, не с кем порадоваться. В таких лишениях в такой изоляции она героически работала как поэт, работала не покладая рук К 1930-м гг. Марина Цветаева совершенно ясно осознала рубеж отделивший ее от белой эмиграции. Важное значение для понимания поэзии Цветаевой, которую она заняла к 1930-м гг., имеет цикл «Стихи к сыну» Здесь она во весь голос говорит о Советском Союзе как о новом мире новых людей, как о стране совершенно особого склада и особой судьбы неудержимо рвущейся вперед - в будущее и в само мироздание - «на Марс» Нас родина не позовет! Езжай, мой сын, домой - вперед В свой край, в свой век, в свой час - от нас В Россию - вам, в Россию - масс В наш - час - страну! В сей - час - страну! В на - Марс - страну! В без - нас - страну! Русь для Цветаевой - достояние предков, Россия - не более как горестное воспоминание «отцов», которые потеряли родину и у которых нет надежды обрести её вновь, а «детям» остается один путь - домой, на единственную родину, в СССР. Столь же твердо Цветаева смотрела и на свое будущее. Она понимала, что её судьба - разделить участь «отцов». У нее захватало мужества признать историческую правоту тех, против которых она так безрассудно восставала. Личная драма поэтессы переплеталась с трагедией века. Она увидела звериный оскал фашизма и успела проклясть его. Последнее, что Цветаева написала в эмиграции, - цикл гневных антифашистских стихов. Это поистине «плач гнева и любви», Цветаева теряла уже надежду - спасительную веру в жизнь. Эти стихи ее, - как крик живой, но истерзанной дут" О, черная гора Затягивающая весь свет! Пора - пора - пора Творцу вернуть билет Отказываюсь - быть В Бедламе - нелюдей Отказываюсь - жить С волками площадей Цветаева не могла не вернуться в Россию, потому что не могла жить вне своего народа, родного языка

5. Смысл названия и образное звучание цикла М. И. Цветаевой «Вёрсты» Сборник стихов «Версты» М.И. Цветаевой вышел в двух книгах, таким образом, подчеркнута связанность двух творческих этапов. В одной были собраны произведения 1916 года (она была издана в Москве в 1922 году). Во вторые «Версты» вошла часть стихов, написанных в 1917-20-х г. (этот сборник был издан в Москве в 1921 году) Стихи, вошедшие в «Веосты» во многом определили дальнейшее развитие ее таланта Изменилось самоощущение и восприятие мира лирической героиней Цветаевой. Она предстает во всех гранях своего мятежного характера исполненной любви и сложных переживаний Такое со мной сталось Что гром прогромыхал зимой Что зверь ощутил жалость И что заговорил немой («Еще и еще песни...», 16 марта 1916 г.) Иосиф Бродский лирическую особенность интонации Марины Цветаевой определил как: «стремление голоса в единственно возможном для него направлении: вверх». Причину этого явления Бродский объяснял работой Цветаевой с языком, её опытах с фольклором. Различные языковые формулы присущие фольклору, прослеживаются во многих произведениях МИ Цветаевой, преимущественно в стихотворениях второй половины 1910-х годов (сборники: «Версты»; «Стихи о Москве»; «Стихи к Блоку; «Стихи к Ахматовой» и некоторые другие). Исследователи творчества Цветаевой отмечают близость черт поэтики Цветаевой с жанрами устного народного творчества. Цветаева стремится растворить свое «я» в различных образах окружающего мира, являясь перед читателями в образе сказочных и исторических персонажей, находя в их судьбах частицу своей собственной судьбы. Из стихов «Верст» видно, какое огромное интонационное разнообразие народной речевой культуры вошло в поэтический слух Цветаевой. Ее отилистика ООЁЮГНится ориентированной на церковно славянский и народно-песенный пласт. В ее стихах появляются, не свойственные ей ранее, фольклорные мотивы, распевность и удаль русской песни, заговора, частушки. [2, 64] Отмыкала ларец железный Вынимала подарок слезный С крупным жемчугом перстенек С крупным жемчугом Кошкой выкралась на крыльцо

Ветру выставила лицо Ветры веяли, птицы реяли Лебеди - слева, справа - вороны Наши дороги - в разные стороны («Отмыкала ларец железный...», январь 1916) Ориентация на народное гаданье в стихотворении «Отмыкала ларец железный...» лишает личное переживание индивидуального психологизма и превращает конкретный сюжет в архетипический. Отдельные встречи и разлуки получают в стихах сборника обобщенное толкование Лирическая героиня, стихотворений М.И. Цветаевой, использует в своей речи просторечия и диалектизмы То не ветер Гонит меня по городу Ох, уж третий Вечер я чую ворога («Нежный призрак», 1916 г.) Кроме типичной для народных песен конструкции, с отрицанием и словом «то» и просторечного, создающего интонацию причитания «ох, уж» Цветаева в этой строфе использует еще и редкую форму слова «враг» «ворог», которая в словаре Ушакова стоит с пометой «Обл., нар.- поэт» Таким образом, обычное, широко распространенное слово приобретает у нее непривычное, чуждое для уха читателя звучание Сопоставляя стихотворения Цветаевой с фольклором, следует отметить и обилие в её произведениях традиционно-поэтической лексики, включающей многочисленные эпитеты («зорким оком своим - отрок», «дремучие очи» «златоокая вострит птица», «разлюбезные-поведу-речи», «крут берег» «сизые воды», «дивный град», «багряные облака» и т.д.) Приключилась с ним странная хворь И сладчайшая на него нашла оторопь Все стоит и смотрит ввысь И не видит ни звезд, ни зорь Зорким оком своим - отрок А задремлет - к нему орлы Шумнокрылые слетаются с клекотом И ведут о нем дивный спор И один - властелин скалы Клювом кудри ему треплет Но дремучие очи сомкнув Но уста полураскрыв - спит себе И не слышит ночных гостей И не видит, как зоркий клюв Златоокая вострит птица («Приключилась с ним странная хворь», 20 марта 1916 г.) Даже в описаниях бытовых, житейских ситуаций у Цветаевой входят характерные для фольклорных жанров языковые формулы. Так, в

стихотворении «Собирая люсоимых в путь...», в котором речь идет об обычных проводах в дорогу, лирическая героиня заклинает природные стихии, чтобы они не навредили ее близким. Обращение к внешним силам от которых в жизни человека зависело очень многое, для народной культуры было совершенно естественным. На основе этих обращений сложился особый жанр заговора. Он предполагал произнесение нужных слов в строго определенном порядке. Цветаева в своем заговоре использует типичную для этого жанра форму обращения - явления неживой природы выступают у нее как живые существа, на которые можно воздействовать Ты без устали, ветер, пой Ты, дорога, не будь им жестокой! Туча сизая, слез не лей Как на праздник они обуты! Ущеми себе жало, змей Кинь, разбойничек, нож свой лютый В этих строках эпитеты стоят после определяемого слова («туча сизая» «нож свой лютый»). Подобный тип языковой инверсии встречается во многих стихах Цветаевой («день сизый», «покой пресветлый», «ночью темной», «о лебеде молоденьком», «Голуби реют серебряные, растерянные вечерние...» и т.д.), свойственен он и жанру народной песни - как пишет В.Н Бараков, «для русской песни — характерно постпозитивное — (после определяемых слов) употребление эпитетов». [7, 30-32] Предметный мир, в который погружает Цветаева своего читателя, тоже связан с традиционной культурой - он как будто «перекочевал» в её поэзию из народной сказки, легенды и других фольклорных жанров. Здесь и серебро жемчуг, перстни, ворожба, сени, крыльцо; здесь и странницы, богомольцы монашки, юродивые, знахари и т.д В стихотворениях Марины Цветаевой, так же, как и народной поэзии множество упоминаний животных и птиц. Отметим, что как и в фольклоре поэт говорит о животных, а имеет в виду людей. В этом можно увидеть, с одной стороны, традиционное для фольклора изображение чудесного оборачивания человека животным или птицей, а с другой - поэтический прием, скрытое сравнение. Как и в народном творчестве, у Цветаевой чаще всего встречаются образы голубя, лебеды, орла На страшный полет крещу Вас Лети, молодой орел («Никто ничего не отнял...», 12 февраля 1916) Мой выкормыш! Лебеденок Хорошо ли тебе лететь? («Разлетелось в серебряные дребезги...», 1 марта 1916) Материнское мое благословение Над тобой, мой жалобный Вороненок («Голуби реют серебряные», 12 марта 1916) Снежный лебедь

Мне под ноги перья стелет («Нежный призрак», 1 мая 1916) Все эти персонажи будто надели на себя маски, не отстает от них и лирическая героиня Цветаевой, она примеряет на себя разные роли В стихотворении «Над синевою подмосковных рощ...», она «смиренная странница» И думаю: когда-нибудь и я Надену крест серебряный на грудь Перекрещусь и тихо тронусь в путь По старой по дороге по калужской В стихотворении «Настанет день - печальный, говорят!», главная героиня принимает облик московской боярыни И ничего не надобно отныне Новопреставленной боярыне Марине («Настанет день - печальный, говорят!», 11 апреля 191бг.) Из-за этой игры в переодевания М.Л. Гаспаров определил зрелую поэзию Цветаевой как «ролевую», или «игровую», лирику. В этой особенности поэтики Цветаевой можно увидеть родство с народной культурой. М.М Бахтин отмечал в своих работах: «одним из обязательных моментов народного веселья было переодевание, то есть обновление одежд и своего социального образа». Но персонажи Цветаевой не просто перевоплощаются они буквально вживаются в различные образы [3, 146] Ещё один из приемов Цветаевой - — сравнение, — выраженное существительным в творительном падеже. Используя данный прием Цветаева добивается максимальной — приближенности — сравниваемых предметов Кошкой выкралась на крыльцо Ветру выставила лицо В фольклорных текстах при сравнении в творительном падеже к сравнения как правило, выступает человек, сравниваемый с животным или растением И я улицей - серой утицею Через черную грязь - перепелицею Под воротенку пойду - белой ласточкою На широкий двор зайду - горностаюшкою На крылечушко взлечу - ясным соколом Во высок терем взойду - добрым молодцем Таким образом, мир людей оказывается нерасчленим с миром природы; это не просто грамматический прием - в нем отразилось традиционное для народной культуры представление о единстве этих двух миров, согласно которому происходящее в жизни людей подобно тому, что происходит в мире природы А.Н. Веселовский подобную композиционную особенность, присущую многим фольклорным произведениям, назвал параллелизмом, а её наиболее распространенный тип - двучленным параллелизмом. Общая формула его такова: «картинка природы, рядом с нею таковая же из человеческой жизни

они вторят друг другу при различии объективного содержания, между ними проходят созвучия, выясняющие то, что в них есть общего»[5,113] Например Отломилась веточка От садовой от яблоньки Откатилось яблочко Отъезжает сын от матери На чужу дальню сторону Не белая березка нагибается Не шатучая осина расшумелася Добрый молодец кручиной убивается М.И. Цветаева использует этот прием сознательно. Из первого выпуска «Версты» Посадила яблоньку Малым забавоньку Старым - младость Садовнику - радость Приманила в горницу Белую горлицу Вору - досада Хозяйке - услада Породила доченьку Синие оченьки Горлинку - голосом Солнышко - волосом На горе девицам На горе молодцам (23 января 1916) Стихотворение состоит из трех строф. В первых двух строфах действия неназванной героини стихотворения, направлены на окружающий её мир («Посадила яблоньку...»; «Приманила в горницу / Белую горлицу...»), здесь же говорится и о результатах этих действий, для третьих лиц («Малым забавоньку, / Старому - младость, / Садовнику - радость»; «Вору - досада, / Хозяйке - услада»). Однако, главные действия происходят в третьей, самой большой, строфе стихотворения, тем - самым, автор приближает своё произведение к фольклору, т.к. «в фо.._._.-‚-- 1х текстах перевес на стороне того мотива, который наполнен человеческим содержанием» [5, 107] Третья строфа описывает действие, направленное на человеке, в данном случае на дочь. Как и в первых двух строфах, в начале третьей строфы говорится о самом действии (“Породила доченьку - / Синие оченьки”), а далее о том, как это действие скажется на других (“На горе девицам, / На горе молодцам”). Явления природного мира, как и в первых двух строфах, не уходят из третьей строфы: «доченька» сравнивается с горлинкой и солнышком (“Горлинку - голосом, / Солнышко - волосом”)

Одна из главных черт, сближающих творчество М.Цветаевой с фольклором многочисленные повторы, в связи с чем М.Л. Гаспаров писал о «рефренном строе» её поэзии Исследователь отмечал, что «... принцип повтора является важнейшим в композиции традиционной народной лирической песни. Этот принцип всецело и вполне согласуется с особенностями ее синтаксиса и мелодической структуры. Наиболее отчетливо композиционный принцип — повтора проявляется в хороводных песнях, где он поддерживается повторением определенных действий, хороводных движений». В качестве примера Лазутин приводит песню «Улица узкая, хоровод большой», она начинается такой строфой Улица узкая, хоровод большой Разодвинься, когда я, млада, разыгралась! Я потешила батюшку родного Прогневала свекора лютого Далее эта строфа повторяется еще четыре раза, но меняются действующие лица. На месте батюшки и свекра оказываются «родная матушка» и «свекровь лютая», «брат родной» и «деверь лютый», «сестра родная» и «золовка лютая» и, наконец, «друг милый» и «муж постылый» Во многих стихах М.И. Цветаевой такого рода повторы являются одним из основных композиционных приемов. Приведем некоторые примеры Не люби, богатый, - бедную Не люби, ученый, - глупую Не люби, румяный, - бледную Не люби, хороший, - вредную Золотой - полушку медную! («Не люби, богатый, - бедную...», между 21 и 26 мая 1918 г.) Юношам - жарко Юноши - рдеют Юноши бороду бреют («Юношам - жарко...», проснулась с этими стихами 22 мая 1918 г.) Привычные к степям - глаза Привычные к слезам - глаза Зеленые - соленые Крестьянские глаза! («Глаза», 9 сентября 1918 г.) В стихотворении «Глаза» все последующие строфы оканчиваются одним и тем же словом, которое вынесено в заглавие - таким образом, постепенно раскрывается содержание основного, для стихотворения, образа. При этом как и в песенном припеве, Цветаева предлагает читателю разные варианты глаза у нее или «зеленые», или «крестьянские». В третьей строфе определение вовсе отсутствует - она завершается словосочетанием «потупивши глаза» Следует отметить, что повторы у Цветаевой выполняют функцию отличающуюся от их функции в фольклорных текстах. Они создают

впечатление неустойчивости поэтического слова, его вариативности постоянного поиска нужного слова для выражения той или иной мысли, того или иного образа. Как пишет М.Л. Гаспаров, «... у Цветаевой... центральным образом или мыслью стихотворения является повторяющаяся формула рефрена, предшествующие рефренам строфы подводят к нему каждый раз с новой стороны и тем самым осмысляют и углубляют его все больше и больше. Получается топтание на одном месте, благодаря которому мысль идет не вперед, а вглубь, - то же, что и в поздних стихах с нанизыванием слов, уточняющих образ» [3, 145]. При этом уточняться может смысл центрального понятия Спи, успокоена Спи, удостоена Спи, увенчана Женщина («Обвела мне глаза кольцом...», 8 апреля 1916 г.) К моей руке, которой не отдерну К моей руке, с которой снят запрет К моей руке, которой больше нет («Настанет день - печальный, говорят...», 11 апреля 1916 г.) Или представление о центральном понятии углубляется благодаря уточнению его звучания Но моя река - да с твоей рекой Но моя рука - да с твоей рукой Не сойдутся, Радость моя, доколь Не догонит заря - зари («У меня в Москве - купола горят...», 7 мая 1916 г.) Об этой же черте поэтики Цветаевой, предполагающей постоянный поиск нужного, более точного слова, пишет И.Бродский. Анализируя посвященное Р.М. Рильке стихотворение «Новогоднее», Бродский особенно выделяет такие строки Первое письмо тебе на новом Недоразумение, что злачном (Злачном - жвачном) месте зычном, месте звучном Как Эолова пустая башня («Новогоднее», 7 февраля 1927 г.) Бродский называет этот отрывок — «замечательной — иллюстрацией характерной для цветаевского творчества многоплановости мышления и стремления учесть все». По его словам, Цветаева - поэт, «не позволяющий ни себе, ни читателю принимать что-либо на веру». У нее «нет ничего поэтически априорного, ничего не поставленного под сомнение... Цветаева все время как бы борется с заведомой авторитетностью поэтической речи»

Коллективные и индивилуальные проекты 1. Доклад на тему: «Москва в биогр _— и лирике М.И. Цветаевой» Жизнелюбие Марины воплощалось прежде всего в любви к России и к русской речи. Марина очень сильно любила город, в котором родилась Москве она посвятила много стихов Над городом, отвергнутым Петром Перекатился колокольный гром Гремучий опрокинулся прибой Над женщиной, отвергнутой тобой Царю Петру и вам, о царь, хвала! Но выше вас, цари: колокола Пока они гремят из синевы Неоспоримо первенство Москвы И целых сорок сороков церквей Смеются над гордынею царей! Марина Ивановна Цветаева родилась почти в самом центре Москвы. Дом в Трехпрудном переулке она любила словно родное существо. Московская тема появляется уже в ранних стихах поэтессы. Марина Цветаева обращается к московской теме не случайно. Москва — часть её души, души истинно русского поэта. Русь у нее — прежде всего «московская». Ей всегда была по особому дорога Москва, с её «домиками, церквами, колоколами». Поэтому московская тема проходит сквозь все её творчество; Кремль, его башни гробницы, музыка Москвы — звон колок^т^® — постоянные образы её поэзии Важное место в «московской» лирике 3...............г два цикла — «Стихи о Москве» (1916) и «Москве». Здесь нужно отметить неразрывную связь личности лирической героини и города. Это чувство кровного родства с Москвой дает ей право передать столицу «по наследству», подарить её достойнейшим, тем, кто душой близок Москве, и наделить их таким же правом ‚..Будет твой черед Тоже — дочери Передашь Москву С нежной горечью Москва для Цветаевой — нечто святое, неразрывно связанное с Богом и Церковью, звоном колоколов, куполами Семь холмов — как семь колоколов На семи колоколах — колокольни Всех счетом: сорок сороков Колокольное семихолмие! Москва в её первых сборниках — воплощение гармонии. В стихотворении «Домики старой Москвы» город предстает как символ минувшего. В нем слова и понятия, передающие аромат старины: «вековые ворота» «деревянный забор», «потолки расписные», «домики с знаком породы» Цветаева ощущала себя ШЕЯ ро жителем Москвы

Москва! Какой огромный Странноприимный дом! Всяк на Руси — бездомный Мы все к тебе придем В её лирике звучит своеобразие московской речи, включающей в себя ладный московский говор, диалектизмы приезжих мужиков, странников богомольцев, юродивых, мастеровых В 1916 году Цветаева написала цикл «Стихи о Москве». Этот цикл можно назвать величальной песней Москве. Первое стихотворение «Облака вокруг...» дневное, светлое, обращенное к дочери. Откуда-то с высоты — с Воробьевых гор или с Кремлевского холма — она показывает маленькой Але Москву и завещает этот «дивный» и «мирный град» дочери и её будущим детям Облака — вокруг Купола — вокруг Надо всей Москвой Сколько хватит рук! Возношу тебя, бремя лучшее Деревцо мое Невесомое! Из рук моих — нерукотворный град Прими, мой странный, мой прекрасный брат По церковке — все сорок сороков И реющих над ними голубков И Спасские — с цветами — ворота Где шапка православного снята Часовню звездную — приют от зол Где вытертый — от поцелуев — пол Пятисоборный несравненный круг Прими, мой древний, вдохновенный друг К Нечаянныя Радости в саду Я гостя чужеземного сведу Червонные возблещут купола Бессонные взгремят колокола И на тебя с багряных облаков Уронит Богородица покров И встанешь ты, исполнен дивных сил Ты не раскаешься, что ты меня любил Сначала была Москва, родившаяся под пером юного, затем молодого поэта Во главе всего и вся парил. конечно, отчий "волшебный" дом в Трехпрудном переулке Высыхали в небе изумрудном Капли звезд и пели петухи Это было в доме старом, доме чудном

Чудный дом, наш дивный дом в Трехпрудном Превратившийся теперь в стихи Таким он предстал в этом уцелевшем отрывке отроческого стихотворения Дом был одушевлен: его зала становилась участницей всех событий встречала гостей; столовая, напротив, являла собою некое пространство для вынужденных четырехкратных равнодушных встреч с "домашними" столовая осиротевшего дома, в котором уже не было матери. Мы не узнаем их стихов Цветаевой, как выглядела зала или столовая, вообще сам дом, - "на это есть архитектура, дающая". Но мы знаем, что рядом с домом стоял тополь, который так и остался перед глазами поэта всю жизнь Этот тополь! Под ним ютятся Наши детские вечера Этот тополь среди акаций Цвета пепла и серебра Список литературы Марина Цветаева. Стихотворения. Поэмы. Драматические произведения. М "Художественная литература" 199ог., с.34 Марина Цветаева. Избранное. М., «Просвещение», 1989г. с. 70 2. Исследовательский проект : «Жанр поэмы в лирике М. И. Цветаевой» я Введение Жанр поэмы в лирике М. И. Цветаевой Заключение 1) Введение В связи с задачами исследования возникла необходимость уточнить представление о жанре лирической поэмы, появление которого совпало с началом «серебряного века». В ходе анализа работ таких авторов, как Л.Долгополов, А.Карпов, Н.Петрова, М.Числов, В.Альфонсов и др. нами выявлены проблемы и пробелы в изучении этого жанра. В то же время содержащиеся в данных работах ценные наблюдения над поэтикой лирической поэмы позволили нам систематизировать имеющиеся знания и предложить в качестве рабочей гипотезы теоретическую модель жанра лирической поэмы, которой мы затем будем руководствоваться в процессе анализа поэм Цветаевой. Модель жанра лирической поэмы вцточает в себя жанровое содержание, систему способов художественного отображения, носители жанра и жанровые мотивировки Лирическая поэма существенно отличается от романтической лиро эпической поэмы, конструктивный принцип которой выявлен Ю.В.Манномб Основные отличия обнаруживаются на уровне субъектной организации. В лирической поэме нет параллелизма авторской и эпической линий, субъект речи субъект сознания один -это лирический герой. Однако, как отмечает

большинство исследователей, мир, эпоха воссоздаются с той широтой которая присуща произведениям большой формы (эпосу) В жанровом содержании особую роль играет тип конфликта. Поводы для конфликта могут быть самыми разнообразными, порой мелочными, но любой повод вызывает интенсивную работу поэтической мысли, конфликт вырастает до уровня Я и МИР, Я и Эпоха. В лирической поэме конфликт Я Мир разворачивается сюжетно как процесс переживания и рефлексии лирического героя В лирической поэме субъект - центр, вокруг которого организуется структура переживания. Лирический характер сложен, многомерен, масштабен Главный стержень лирической поэмы -взаимодействие двух вселенных: мира души и объективного мира. Лирический герой стремится освоить, то есть сделать своим, осердечить мир, вобрать в себя или заполнить собой вселенную. Процесс взаимодействия между душой лирического героя и миром составляет сюжет лирической поэмы. Лирический сюжет - развитие переживания, проживания жизни душой, однако важной конструктивной особенностью лирической поэмы является стремление субъективным ощущениям придать статус объективности, смену состояний души представить как событие. Лирическое переживание объективируется в образах поэтического мира. Подробности и детали этого мира - своего рода материализованные тропы (метафоры, метонимии, гиперболы), посредством которых лирический герой выражает своё отношение к миру Так как фабула в лирической ЧО СЧ еростает играть сюжетообразующую функцию, ведущую роль в создании целостного образа мира начинают играть ассоциативные связи. Дистанцированные ' «Конструктивный принцип романтической поэмы заключаете» в общности и параллелизме переживаний автора и центрального персонажа, но не в их сюжетной и повествовательной неразличимости» Манн Ю.В. Динамика русского романтизма. М.,1995. С.152 повторы отмечают этапы развития лирического сюжета, являются его «скрепами». В лирической поэме расширяется символико-метафорический план, придающий конфликту масштабность, универсальность Многофазность лирического переживания порождает — интонационную динамику, а для зрелой лирической поэмы характерно ритмо-мелодическое разнообразие. Ритмические переклички тоже становятся «скрепами» в структуре лирической поэмы 2) Жанр поэмы в лирике М. И. Цветаевой Как и в большинстве лирических поэм, в поэмах Цветаевой организующую — роль — играет лирический субъект, его — переживания выплёскивающиеся в исповедальном монологе. Однако Марина Цветаева разработала особые способы «объективизации» субъективного переживания превращения чувства в событие: это и параллелизм переживаний лирической героини и условного — персонифицированного — образа, и драматизация лирической исповеди, и материализация

психологического сюжета, и диалог с адресатом, и — совмещение в лирическом субъекте взгляда изнутри (сна, грёзы, потустороннего мира) и со стороны, извне Лирическая героиня Цветаевой теряет романтическую — цельность границы лирического «Я» размываются за счёт уподобления природной стихии (море, воздух), овнешнения переживания в пространственных образах (гора, коридор), слияния Я с Другим, с Ты, за счёт прямых метаморфоз происходящих с лирическим субъектом, совмещения нескольких ролей лирической героини в сюжете. Происходит разрастание лирического сознания ( и подсознания), которое вмещает в себя не только индивидуальный опыт, но и опыт коллективного бессознательного и опыт сверх-человеческий», трансперсональный. Человек способен охватить Жизнь в целом и постичь сверхчувственную реальность, достичь Абсолюта Однако в цветаевских поэмах при-”о>>тет ещё один центр смыслопорождения, — структурирующий — с...........! лирический — поток направляющий — движение — переживания в — определённое — русло Целостность цветаевской поэмы — обеспечивается интегральным — образом (Гора, Комната, Море) или центральным мотивом ( мотив «конца», мотив «нового»). От центрального образа в разных направлениях расходятся многочисленные звуковые И смысловые ассоциации И мотивы. Поэтическая мысль — движется — одновременно в — нескольких направлениях. Ту же функцию выполняют лейтмотивы. Движение звуко смысла — («звуковая сюжетика»), — нанизывание — звуковых — подобий компенсирует отсутствие событийного сюжета. Паронимия становится одним из важнейших способов изображения мира. С помощью звуковых игр ( для Цветаевой «единств, 1й, серьёз») раскрывается одна из наиболее важных опозиций в её ГЕуВе : «связь-разлад»: с одной стороны столкновение и разъединение созвучий и родственных слов, с другой стороны, нанизывание созвучий, обнаружение связи между далёкими вещами и понятиями. Марина Цветаева открыла уникальные семантические возможности звуковой и паронимической стихии: с её помощью создаётся образ хаотической реальности и одновременно возникает — иллюзия самоорганизации хаоса Нелинейное движение внутреннего сюжета соответствует особенностям поэтического мира в цветаевских поэмах. В этом мире есть некий центр, вернее, исходная точка, из которой разворачивается динамическая вселенная, размываются границы и центрального образа, и поэтического мира в целом Во всех лирических поэмах Цветаевой «скрепами» — становятся дистанцированные повторы и параллелизмы, отмечающие важнейшие этапы сюжета. Почему именно дистанцированные повторы? Потому что благодаря им наглядно демонстрируются метаморфозы, происходящие в цветаевской динамической вселенной Проанализировав лирические поэмы Марины Цветаевой 20-х годов, мы увидели эволюцию художественного сознания поэта. Столкновение двух

вселенных - субъективной и объективной в поэмах первой половины 20-х годов — сменяется подчинением — материального объективного — мира субъективной сверхчувственной реальности (это ещё один аспект возможного взаимодействия Я - Мир в лирической поэме). Схватка с миром перерастает в конструирование идеальных миров, то есть меняется угол зрения: это взгляд уже не столько отсюда - туда, сколько оттуда -сюда Эволюция художественного сознания отмечается и на уровне сквозных тем и мотивов. Так, тема чувственной любви-страсти постепенно переходит в тему «божественной отрешённости», — души «без прослойки чувств», трагический мотив разминовения любящих в этом мире сменяется стремлением к Встрече ТАМ, а затем мотив разминовения звучит уже в запредельном пространстве, одиночество становится условием восхождения лирической героини. Эволюцию претерпевает сам лирический субъект меняется его самоощущение, стратегия отношений с миром. Если в поэмах первой половины 1920-х годов ЯВ героиня ощущает себя изгоем и вступает в схватку с жизнью, то Е) второй половины 1920-х годов она уже не снисходит до столкновения с жизнью, лирическая героиня возносится в мир чистого духа и обретает ощущение полноты бытия Изменения затрагивают и поэтику, способы построения художественного целого. Это связано с тем, что в поэмах первой половины 20-х годов перед нами переживания души от соприкосновения с объективным миром, в поэмах второй половины 20-х годов переживание мотивировано «модусом субъективности»: — сном, — подсознанием, — мысленно — представленной сверхчувственной реальностью, поэтому мы и обозначили условно эти поэмы как «гиперлирические» Поэтический мир в «Поэме Горы» и в «Поэме Конца» при всей динамичности в большей степени оформлен и структурирован. Мы говорим о поэтике предельности - системе поэтических средств, выражающих предельное состояние человеческой психики, гиперболичность чувств, но сама предельность психологически мотивирована. В поэмах второй половины 20-х годов усиливается «меональное», иррациональное начало принципы сюрреалистического видения начинают играть конструктивную роль. Ведущими приёмами создания образа становится метаморфоза и оксюморон, а мир характеризуется не только динамичностью, но и зыбкостью Можно также с определённой долей условности говорить об изменении языковой стратегии Марины Цветаевой: к лингвистическому наблюдению (вслушиванию, движению в глубь языка) в поэмах второй половины 20-х годов подключается лингвистический эксперимент -попытка сконструировать язык инобытия, создать образ «всеязычия» того света Мы уже говорили о том, что «Поэму Горы», «С Моря», «Попытку комнаты» и «Поэму Воздуха» можно в той или иной степени считать метапоэмами - поэмами о написании поэм, но в поэмах Цветаевой второй половины 20-х годов размываются границы между творческим процессом и сотворённым миром, между Авторе“: ** ="рической героиней. Возможно

здесь уже намечены некоторые черты, присущие более поздним направлениям и стилям В работе Цветаевой над жанром поэмы преломилась её творческая стратегия, эстетическое отношение к действительности. В этих поэмах Цветаева — осуществляет — сплав романтизма с — разными — ипостасями модернизма: символизмом, сюрреализмом, экспрессионизмом Скрупулёзный психологический анализ, внимание к подробностям душевной жизни ПОЗВОЛЯЮТ говорить об актуализации традиций реалистического психологизма в произведениях Цветаевой Но цветаевский психологизм — распространяется, © одной стороны, на подсознательное, иррациональное в человеке, с другой стороны, на сферу Духа, выявление чистого субстрата духовности. А модернистские составляющие прежде всего работают на постижение внутреннего мира личности в ситуации тотального Хаоса По сути Марина Цветаева «довела до максимума» жанровые возможности лирической поэмы, актуализировала все семантические ресурсы данной формы, что позволило ей дойти до постижения самых глубинных мистических и экзистенциальных отношений человека и мира, самых таинственных сфер бытия души. Эти поэмы явились значительным вкладом в художественную и духовную культуру ХХ века 3)Заклю ‘ Лирические поэмы Марины Цветаевой 20-х годов явились концентрированным воплощением её художественной философии, в этих поэмах сходятся многие разрозненные темы, мотивы, образы пронизывающие всё цветаевское творчество Изучение лирических поэм Цветаевой позволяет не только углубить наше представление о её поэтическом мире, но и оценить её вклад в развитие жанра лирической поэмы. В 20-е годы Цветаева ведёт активные поиски в этом жанре, прокладывает в нём свой собственный путь, создаёт разные модификации лирической поэмы, используя как классические, так и неклассические принтипы построения образа мира В поэмах Цветаевой взаимодействуют традиционные жанрообразующие принципы с нетрадиционными. Прежде всего бросается в глаза то, что в цветаевских лирических поэмах актуализируется память жанров отсылающих нас к романтической традиции, поскольку в романтизме это были ведущие жанры: лиро-эпическая поэма, элегия, послание. Обращение к романтической традиции отнюдь неслучайно: Цветаева несла в себе особое романтическое мироощущение, впитанное буквально с молоком матери: «От матери я унаследовала Музыку, Романтизм и Германию». С романтизмом у Цветаевой «генетическая» и психопогическая связь. Романтический дуализм

и романтический макимализм - так можно определить цветаевское мироотношение: «В моём лице вы столкнулись с Романтизмом всерьёз» 3. Коллективный проект: сценарий литературно-музыкального вечера «Я - бренная пена морская» (по лирике М. И. Цветаевой) Оборудование: портрет Марины Цветаевой, её семьи и друзей; рядом цветы или гроздья рябины; выставка книг о Цветаевой и сборники её стихотворений; ноты песен и романсов на стихи Цветаевой; использование технических средств Ход мероприятия “Вся моя жизнь - роман с собственной душой” (М. Цветаева) Звучит вальс Е. Доги из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь» Чтец 1 Моим стихам, написанным так рано Что и не знала я, что я - поэт Сорвавшимся, как брызги из фонтана Как искры из ракет Ворвавшимся, как маленькие черти В святилище, где сон и фимиам Моим стихам о юности и смерти Нечитанным стихам! Разбросанным в пыли по магазинам (Где их никто не брал и не берет) Моим стихам, как драгоценным винам Настанет свой черед Ведущий 1. Среди самых замечательных имён в русской поэзии ХХ века мы справедливо называем имя Марины Цветаевой. Она вступила в литературу на рубеже веков, тревожное и смутное время. Как и многим поэтам её поколения, ей присуще ощущения трагизма мира Ведущий 2. Конфликт со временем оказался неизбежным для неё. Но поэзия Цветаевой противостоит не времени, не миру, а живущей в нём серости, мелочности: “ Что же мне делать, певцу и первенцу в мире, где наичернейший - сер!» Ведущий 1. Поэт — единственный защитник миллионов обездоленных: Если душа родилась крылатой — Что ей хоромы - и что ей хаты! Что Чингиз-хан ей и что Орда! Два на миру у меня врага, Два близнеца, неразрывно-слитых: Голод голодных — и сытость сытых! Ведущий 2. Марина Ивановна Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года, с субботы на воскресенье, на Иоанна Богослова, в уютном особняке одного из старинных московских переулков. День рождения будущего поэта озарён светом рябины — такого же традиционного символа России, как есенинская берёзка Красною кистью Рябина зажглась. Падали листья, я родилась. Спорили сотни колоколов День был субботний: Иоанна Богослова. Мне и доныне хочется грызть Жаркой рябины горькую кисть Ведущий 1. По происхождению, семейным связям, воспитанию М. Цветаева принадлежала к научно — художественной интеллигенции. Отец, Иван Владимирович Цветаев, сын бедного сельского попа, уроженец села Талицы Владимирской губернии вырос в таких “достатках”, что до двенадцати лет сапог в глаза не видел. Трудом и талантом Иван Владимирович Цветаев пробил себе дорогу в жизни, стал филологом искусствоведом, профессором Московского университета, директором Румянцевского музея, основателем Музея изящных искусств

Ведущий 2. Мать, Мария Александровна Мейн, происходила из обрусевшей польско немецкой семьи — натура художественно одарённая, музыкантша, ученица Рубинштейна. Домашний мир был пронизан постоянным интересом к искусству, к музыке. «От матери я унаследовала Музыку, Романтизм и Гармонию. Просто - Музыку Всю себя.» Детей своих Мария Александровна рачтила не только на сухом хлебе дома: она открыла им глаза на никогда не изменяющее человеку вечное чудо - природу, одарила их многими радостями детства, дала им в руки лучшие в мире книги Чтец 2. Из рая детского житья Вы мне привет прощальный шлете Неизменившие друзья В потертом, красном пререплете Чуть легкий выучен урок Бегу тот час же к вам, бывало Уж поздно!- Мама, десять строк! Но, к счастью, мама забывала Дрожат на люстрах огоньки Как хорошо за книгой дома! Под Грига, Шумана и Кюи Я узнавала судьбы Тома Темнеет, в воздухе свежо Том в счастье с Бэкки полон веры Вот с факелом Индеец Джо Блуждает в сумраке пещеры Кладбище... Вещий крик совы (Мне страшно!) Вот летит чрез кочки Приемыш чопорной вдовы Как Диоген, живущий в бочке

Над стройным мг... ......... корона Вдруг - нищий! Боже! Он сказал "Позвольте, я наследник трона!" Ушел во тьму, кто в ней возник Британии печальны судьбы О, почему средь красных книг Опять за лампой не уснуть бы? О золотые времена Где взор смелей и сердце чище! © золотые имена Гекк Финн, Том Сойер, Принц и Нищий! Ведущий 1. Из воспоминаний М. Цветаевой: «Когда вместо желанного, предрешенного почти приказанного сына Александра родилась только я, мать сказала: “По крайней мере будет музыкантша”. Когда же первым, явно бессмысленным...словом оказалось “гамма” мать только подтвердила: ”Я так и знала”, — и тут же принялась учить меня музыке... Могу сказать, что я родилась не в жизнь, а в музыку”. Позже в своём дневнике Мария Александровна напишет: «Четырехлетняя моя Маруся ходит вокруг меня и все складывает слова в рифму,- может быть, будет поэт?». Будучи талантливой пианисткой и натурой исключительно утончённой, мать стала первой, кто заметил и оценил Божью искру в литературном таланте Марины Чтец 3.Кто создан из камня, кто создан из глины А я серебрюсь и сверкаю! Мне дело - измена, мне имя - марина

Я - бренная пена морская Кто создан из глины, кто создан из плоти Тем гроб и надгробные плиты В купели морской крещена - и в полете Своем - непрестанно разбита! Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети Пробьется мое своеволье Меня - видишь кудри беспутные эти? Земною не сделаешь солью Дробясь о гранитные ваши колена Я с каждой волной - воскресаю! Да здравствует пена - веселая пена Высокая пена морская! Ведущий 2. Удивительно, но в жизнь трехлетней Марины стремительно и властно вошел Пушкин и стал постоянной духовной опорой этой гордой, тонкой и мятежной души Пушкинскую «Капитанскую дочку» Цветаева перечитывала много раз, а стихотворение «К морю» стало ее любимым. Великому русскому поэту Пушкину Цветаева посвятила цикл стихотворений «Стихи к Пушкину» Из воспоминаний Цветаевой: «В спальне матери была картина «Дуэль». Снег, чёрные прутья деревец, двое чёрных людей проводят третьего, под мышки, к саням — а ещё один другой, спиной отходит. Уводимый — Пушкин, отходящий - Дантес...Первое, что я узнала о Пушкине, это — что его убили. Потом узнала, что Пушкин- поэт, а Дантес — француз Дантес...вызвал его на дуэль, то есть заманил на снег и там убил его из пистолета в живот Так я трёх лет твёрдо знала, что у поэта есть живот, и ...- об этом животе поэта, который так часто не - сыт и в который Пушкин был убит, пеклась не меньше, чем о его душе. С пушкинской дуэли во мне началась сестра... нас этим выстрелом всех в живот ранили...Пушкин был мой первый поэт, и моего первого поэта — убили. С тех пор, да, с тех пор, как Пушкина на моих глазах на картине Наумова — убили, ежедневно, ежечасно непрерывно убивали всё моё младенчество, детство, юность — я поделила мир на поэта — и всех, и выбрала - поэта, в подзащитные выбрала- поэта: защищать поэта — от всех, как бы эти все ни одевались и ни назывались». Пушкин не был ее современником, но стал первой тяжелой утратой Чтец 4 Нет, бил барабан перед смутным полком Когда мы вождя хоронили: То зубы парёвы над мертвым певцом Почетную дробь выводили Такой уж почет, что ближайшим друзьям Нет места. В изглавьи, в изножьи И справа, и слева - ручищи по швам Жандармские груди и рожи Не диво ли - и на тишайшем из лож Пребыть поднадзорным мальчишкой? На что-то, на что-то, на что-то похож Почет сей, почетно - да слишком! Гляди, мол, страна, как, молве вопреки Монарх о поэте печется! Почетно-почетно-почетно - архи Почетно-почетно - до черту! Кого ж это так - точно воры вора Пристреленного - выносили? Изменника? Нет. С проходного двора

Умнейшего мужа России Марина Цветаева: «Пушкин меня заразил любовью. Словом — любовь Помню: мне было шесть лет, и это был мой первый музыкальный год - в музыкальной школе был, как это тогда называлось, публичный вечер - рождественский. Давали сцену из Русалки, а потом увертюру к опере Чайковского «Евгений Онегин» Сад, где встретилась Татьяна с ним. Скамейка. На скамейке Татьяна. Потом приходит Онегин, но не садится, а она встает. Оба стоят. И говорит только он, все время, долго, а она не говорит ни слова. И тут я хорошо понимаю, что рыжий кот, Августа Ивановна куклы не любовь, что это - любовь: когда скамейка, на скамейке она, потом приходит он и все время говорит, а она не говорит ни слова Что же, Муся, тебе больше всего понравилось? - спросила мать, по окончании Татьяна и Онегин Что? Не Русалка, где мельница, и князь, и леший? Нет, Татьяна и Онегин Но как же это может быть? Ты же там ничего не поняла? Ну что ты там могла понять? Молчу. \ Мать торжествующе Ага, ни слова не поняла, как я и думала. В шесть лет! Но что же тебе там могло понравиться? Татьяна и Онегин Но все бы дети предпочли Русалку, потому что - сказка, понятное. Но почему, Мусенька тебя привлекли Татьяна и Онегин? Потому что - любовь Ты - шести лет - влюбилась в Онегина! Мать ошибалась. Я не в Онегина влюбилась, а в Онегина и Татьяну (и, может быть, в Татьяну немножко больше), в них обоих вместе, в любовь. И ни одной своей вещи я потом не писала, не влюбившись одновременно в двух (в нее - немножко больше), не в них двух а вих любовь. В любовь Скамейка, на которой они не сидели, оказалась предопределяющей. Я ни тогда, ни потом никогда не любила, когда встречались, всегда - когда расставались. Никогда - когда садились, всегда - когда расходились. Моя первая любовная сцена была нелюбовная: он не любил (это я поняла), потому и не сел, любила она, потому и встала, они ни минуты не были вместе, ничего вместе не делали, делали совершенно обратное: он говорил, она молчала, он не любил, она любила, он ушел, она осталась, так что если поднять занавес она одна стоит, а может быть, опять сидит, потому что стояла она только потому, что он стоял, а потом рухнула и так будет сидеть вечно. Татьяна на этой скамейке сидит вечно Эта первая моя любовная сцена предопределила все мои последующие, всю страсть во мне несчастной, невзаимной, невозможной любви. Я с той самой минуты не захотела быть счастливой и этим себя на нелюбовь - обрекла Но еще одно, не одно, а многое, предопределил во мне Евгении Онегин. Если я потом всю жизнь по сей последний день всегда первая писала, первая протягивала руку - и руки, не страшась суда - то только потому, что на заре моих дней лежащая Татьяна в книге, при свечке, с растрепанной и переброшенной через грудь косой, это на моих глазах - сделала И если я по-том, когда уходили (всегда - уходили), не только не протягивала вслед рук, а головы не оборачивала, то только потому, что тогда,в саду, Татьяна застыла статуей Урок смелости. Урок гордости. Урок верности. Урок судьбы. Урок одиночества Эти ощущения со временем перелились в стихи мелодичные, задушевные и чарующие, к ним постоянно обращаются композиторы, и тогда они превращаются в удивительные по красоте романсы

Звучит песня из к/ф «Ирония судьбы» - «Мне нравится, что вы больны не мной... » Ведущий 1. Второй потерей стала мать, умершая в 1906 году. С этого дня начинается отрочество Марины: у неё постепенно угасает интерес к музыке, но появляется новое увлечение - книги и стихи “У нас постоянно были шумные споры о новых людях. Марина говорила смело, отметая все старое, отжившее...” Интересовалась историей, читала Пушкина, немецких романтиков. Училась она много (музыкальная школа, католические пансионы в Лозанне и Фрейбурге, Ялтинская женская гимназия, Сорбонна). Стихи начала писать с шести лет (по-русски, по- французски, по-немецки), печататься — с шестнадцати Ведущий 2. В 1910 году, еще не сняв гимназической формы, тайком от семьи, выпустила Марина первый поэтический сборник «Вечерний альбом», изданный в количестве 500 экземпляров. Его заметили, одобрили. Искренние, непосредственные и чистые стихи восемнадцатилетней Марины Цветаевой из сборника понравились взыскательному Валерию Брюсову. А живший в Москве поэт и критик Максимилиан Волошин еще более решительно одобрил вышедший сборник. В Волошине Марина Цветаева нашла друга на всю жизнь Чтец 5 Пусть я лишь стих в твоем альбоме Едва поющий, как родник (Ты стал мне лучшею из книг А их не мало в старом доме!) Пусть я лишь стебель, в светлый миг Тобой, жалеющим, не смятый (Ты для меня цветник богатый Благоухающий цветник!) Пусть так. Но вот в полуистоме Ты над страничкою поник Ты вспомнишь все Ты сдержишь крик Пусть я лишь стих в твоем альбоме! Ведущий 1. Какой же была Марина Цветаева? Небольшого роста со строгой и стройной осанкой. Черты лица и его контуры были очень точными и четкими. Ее голос был высоким, звонким, гибким. Золотисто-каштановые волосы, бледное лицо, глаза...зеленые цвета винограда Привычные к степям глаза, Привычные к слезам глаза. Зеленые — соленые -Крестьянские глаза Ведущий 2. Стихи читала охотно, по первой просьбе, или предлагала сама: “Хотите, я вам прочту стихи?” Милый читатель! Смеясь, как ребенок, Весело встреть мой “Волшебный фонарь” Искренний смех твой, да будет он звонок. И безотчетен, как встарь Ведущий 1. В юности Марина встретила свою любовь. Марина Цветаева и Сергей Эфрон Они встретились — семнадцатилетний и восемнадцатилетняя — 5 мая 1911 года на пустынном, усеянном мелкой галькой, коктебельском берегу. Она собирала камешки, он стал помогать ей — красивый грустной, кроткой красотой юноша... С поразительными огромными в пол-лица глазами. Заглянув в них и прочтя все наперед, Марина загадала «Если он подойдет и подарит мне серлолик, я выйду за него замуж!» Марина Цветаева Я выйду замуж только за того, кто из всего побережья угадает, какой мой любимый камень Волошин Марина, влюблённые глупеют. И когда тот, кого ты полюбишь, принесёт тебе булыжник ты совершенно искренне поверишь, что это твой любимый камень

Ведущий 2. Конечно же, сердолик этот он нашел тотчас же, на ощупь, ибо не отрывал своих серых глаз от её зеленых, — и вложил ей его в ладонь, изнутри освещенный крупный камень, который она хранила всю жизнь. (Звучит вальс Е. Доги) Обвенчались Сережа и Марина 27 января 1912 года. Эфрон подарил любимой кольцо, на внутренней стороне которого была выгравирована дата свадьбы и её имя Чтец 6 Я с вызовом ношу его кольцо! Да, в Вечности - жена, не на бумаге! Чрезмерно узкое его лицо Подобно шпаге Безмолвен рот его, углами вниз Мучительно-великолепны брови В его лице трагически слились Две древних крови Он тонок первой тонкостью ветвей Его глаза - прекрасно-бесполезны! Под крыльями раскинутых бровей Две бездны В его лице я рыцарству верна Всем вам, кто жил и умирал без страху! Такие - в роковые имена Слагают стансы - и идут на плаху Ведущий 1. 5 сентября 1912 года, в половине шестого утра, под звон колоколов, у М Цветаевой родилась дочь Из воспоминаний М. Цветаевой: “Я назвала её Ариадной, — вопреки Серёже, который любит русские имена, папе, который любит имена простые, друзьям, которые находят, что это салонно.... Назвала от романтизма и высокомерия, которые руководят всей моей жизнью. ” Девочка! —- Царица бала! Или схимница - Бог весть! —- Сколько времени? — Светало. Кто-то 1 ветил: —- Шесть. Чтобы тихая в печали, Чтобы нежная посла, — Девочку мою встречали Ранние колокола Ведущий 2. Тихое семейное счастье длилось недолго. Началась Первая Мировая. В 1914 году Сережа, студент первого курса Московского университета, отправляется на фронт в качестве брата милосердия. Где взять силы, чтобы пережить первую разлуку? Но Марина сильная. Ведь в ее жилах течет кровь гордой бабушки — польки Ведущий 1. Жизнь шла свои чередом. 13 апреля 1917 года у Марины Цветаевой родилась вторая дочь — Ирина. «Я сначала хотела ее назвать Анной (в честь Ахматовой). Но ведь судьбы не повторяются ...». Цветаева была знакома со многими поэтами начала ХХ века Она восхищалась стихами Брюсова и Пастернака, Маяковского и Ахматовой. Но ее поэтическим кумиром был Александр Блок Чтец 7 Имя твое - птица в руке Имя твое - льдинка на языке Одно-единственное движенье губ Имя твое - пять букв Мячик, пойманный на лету Серебряный бубенец во рту Камень, кинутый в тихий пруд Всхлипнет так, как тебя зовут В легком щелканье ночных копыт Громкое имя твое гремит И назовет его нам в висок Звонко щелкающий курок Имя твое - ах, не. '

Имя твое - поцелуй в глаза В нежную стужу недвижных век Имя твое - поцелуй в снег Ключевой, ледяной, голубой глоток С именем твоим - сон глубок Ведущий 2. Начинается самое тяжёлое время в жизни Марины. 1919 год. Она с двумя маленькими детьми живёт в Борисоглебском переулке, в чердачной комнате. Есть практически нечего. Через гол от голода умирает дочь Ирина. Что может быть страшнее этого горя?! Чтец 8 Две руки, легко опущенные На младенческую голову! Были — по одной на каждую Две головки мне дарованы Но обеими - зажатыми Яростными -- как могла! Старшую из тьмы выхватывая Младшей не уберегла Две руки — ласкать-разглаживать Нежные головки пышные Две руки - и вот одна из них За ночь оказалась лишняя Светлая — на шейке тоненькой Одуванчик на стебле! Мной ещё совсем не понято Что дитя моё в земле Ведущий 1. Измученная душевно и физически, Пветаева наконец получает весть от мужа оказавшегося в рядах белой эмиграции Сергей. Я живу верой в нашу встречу. Без Вас для меня не будет жизни. Наша встреча с Вами была величайшим чудом, и еще большим чудом будет наша встреча грядущая Когда я о ней думаю - сердце замирает - страшно - ведь большей радости и быть не может чем та, что нас ждет. Все года нашей разлуки - каждый день, каждый час - Вы были со мной, во мне. Все годы, что не с Вами, прожиты, как во сне. Жизнь моя делится на до и после, и после - страшный сон, рад бы проснуться, да нельзя. Берегите себя, заклинаю Вас. Вы и Аля - послелнее и самое дорогое, что у меня есть. Храни Вас Бог. Ваш С Получив письмо от мужа, Марина решает ехать к нему. Весной 1922 г. она вместе с дочерью выезжает за границу к Сергею Эфрону. 1 февраля 1925 года у М. Цветаевой родился мечтанный сын Георгий — в семье его будут называть Мур Из дневника М. Цветаевой: «Я люблю сына какою-то тоскливою, умилённою благодарною любовью. Я буду любить его всегда — каким бы он ни был: не за красоту, не за дарование, не за сходство, а за то, что он есть... Мальчиков нужно баловать, — им может быть, на войну придётся” Ведущий 2. Жизнь за границей оказалась трагичной: нищета, одиночество, а главное тоска по родине. Находясь 17 лет в эмиграции, Цветаева постоянно жила мыслями о родной земле. «Мой читатель остался в России» — писала она. В 1934 году поэтесса написала удивительное стихотворение «Тоска по Родине» Чтец 9. Тоска по родине! Давно Разоблаченная морока! Мне совершенно все равно Где совершенно одинокой Быть, по каким камням домой Брести с кошелкою базапной

В дом, и не знающий, что - мой Как госпиталь или казарма Мне все равно, каких среди Лиц - ощетиниваться пленным Львом, из какой людской среды Быть вытесненной - непременно В себя, в единоличье чувств Камчатским медведем без льдины Где не ужиться (и не тщусь!) Где унижаться - мне едино Не обольщусь и языком Родным, его призывом млечным Мне безразлично на каком Непонимаемой быть встречным! Остолбеневшим как бревно Оставшееся от аллеи Мне все равны, мне все - равно И, может быть, всего равнее Роднее бывшее всего Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст И все - равно, и все - едино Но если по дороге куст Встает, особенно - рябина Ведущий 1. В 1939 году Цветаева восстановила советское гражданство и возвратилась на родину. Решение вернуться в Россию было её твёрдым решением. Она сделала это не у, что жила в ужасающей бедности, не потому, что презирала окружающий ее буржуазный мир, не потому, что ненавидела фашизм, она вернулась потому, что мечтала обрести родину своему сыну Чтец 10. Ни к городу и ни к селу Езжай, мой сын, в свою страну В край - всем краям наоборот Куда назад идти - вперед Идти, особенно - тебе Руси не видывавшее Дитя мое... Мое? Ее Дитя! То самое былье Которым порастает быль Землицу, стершуюся в пыль Уже ль ребенку в колыбель Нести в трясущихся горстях Русь - этот прах, чти этот прах! От неиспытанных утрат Иди - куда глаза глядят! Всех стран - глаза, со всей земли Глаза, и синие твои Глаза, в которые гляжусь В глаза, глядящие на Русь Да не поклонимся словам! Русь - прадедам, Россия - нам Вам - просветители пещер Призывное - СССР

Не менее во тьме небес Призывное, чем 505 Нас родина не позовет! Езжай, мой сын, дом - вперед В свой край, в свой век, в свой час Ранее вернулись в Россию дочь и муж, но они вскоре были репрессированы Ведущий 2. В родной стране Цветаеву не печатают, она перебивается случайными заработками. Начало войны, постоянная тревога за жизнь близких, эвакуация из Москвы ужас безработицы, трагическое ощущение ненужности, страх за сына — всё это стало причинами ухода Марины Цветаевой из жизни 3/ августа 1941 года. Кё не арестовали как близких - ее казнили не замечанием, не печатаньем, нищетой Ведущий 1. Спустя годы после смерти Цветаевой С.Я. Маршак напишет Как и сама ты предсказала, Лучом, дошедшим до земли, Когда звезды уже не стало, Твои стихи до нас дошли Ведущий 2. М. Цветаеву как поэта не спутаешь ни с кем другим. Стихи ее узнаешь безошибочно - по особому распеву, неповторимому ритму и интонации. Она со всей своей “не просто сложившейся судьбой, со всей яркостью и неповторимостью самобытного дарования по праву вошла в русскую поэзию...”. Теперь М. Цветаева общепризнанный классик русской поэзии, одна из её вершин. Поэты — умирают. Поэзия остается Чтец 10. Идешь на меня похожий Глаза устремляя вниз Я их опускала тоже! Прохожий остановись! Прочти - слепоты куриной И маков набрав букет Что звали меня Мариной И сколько мне было лет Не думай, что здесь - могила Что я появлюсь, грозя Я слишком сама любила Смеяться когда нельзя! И кровь приливала к коже И кудри мои вились Я тоже была, прохожий! Прохожий, остановись! Сорви себе стебель дикий И ягоду ему вслед Кладбищенской земляники Крупнее и слаще нет Но только не стой угрюмо Главу опустив на грудь Легко обо мне подумай Легко обо мне забудь Как луч тебя освещает! Ты весь в золотой пыли И пусть тебя не смущает Мой голос из-под земли Звучит песня «Уж сколько их упало в эту бездну»

4.Т _ ‘ский проект: эссе на тему: «Поэзия Марины Цветаевой безмерность в мире мер» Поэзия Марины Ивановны Цветаевой яркая, самобытная и неуемная, как и душа автора. Для меня ее произведения - это корабли, штурмующие бурные воды океана. Цветаева ворвалась в литературу шквалом образов и пристрастий. Вначале она пыталась понять истоки собственной гениальности, рождения вдохновения, обращаясь к своей яркой и порывистой натуре Красною кистью Рябина зажглась Падали листья Я родилась Спорили сотни Колоколов День был субботний Иоанн Богослов В окружающем мире Марине Ивановне все интересно. Она слышит звуки и чувствует запахи, точно и поэтично передает их на страницах своих произведений. Цветаеву волнуют вечные вопросы: что есть бытие и смерть источники жизни и творчества Уж сколько их упало в оездну Разверстую вдали! Настанет день, когда и я исчезну С поверхности земли Застынет все, что пело и боролось Сияло и рвалось И зелень глаз моих и нежный голос И золото волос О своем грядущем уходе автор говорит совершенно спокойно. Цветаева не кокетничает, она не боится смерти, ведь до этого так далеко! Пока же открывшийся мир прекрасен и светел, сложен и интересен. От этого безумно хочется жить, радоваться, смеяться, любить и выливать увиденное в стихи такие же безграничные, как родные просторы России Любовь в поэзии Цветаевой всегда огромная, пусть не взаимная, но глубокая и сильная, пугающая своей неуемностью и жаром Два солнца стынут, - о Господи, пощади! Одно — на небе, другое — в моей груди Как эти солнца, — прощу ли себе сама? Как эти солнца сводили меня с ума! И оба стынут — не больно от их лучей!

И то остынет первым, что горячей Чувства Марины Ивановны запредельные, на грани возможного, оттого захватывает дух от стихов, открывающих сердце поэта и безграничность возможностей Кабы нас с тобой — да судьба свела Ох, веселые пошли бы по земле дела! Не один бы нам поклонился град Ох, мой родный, мой природный, мой безродный брат! Стихи Цветаевой напоминают бурные пассажи пианистов, выливающих в звуках свои эмоции, фантазии и чувства. Живя с размаху, Марина Ивановна Цветаева так и погибла, не примирившись с несправедливостью и жестокостью окружающего мира, но, к счастью, остались ее стихи открывающие яркую. мятущуюся и бесстрашную душу поэта Не возьмешь моего румянца Сильного - как разливы рек! Ты охотник, но я не дамся Ты погоня, но я есмь бег Не возьмешь мою душу живу! Так, на полном скаку погонь Пригибающийся — и жилу Перекусывающий конь Аравийский В сентябре 1992 года наша страна отмечала столетие со дня рождения замечательной русской поэтессы М. Цветаевой. Сегодня мы уже плохо пред ч ставляем свой духовный мир без А. Ахматовой, А. Солженицына, Б Пастернака, без Марины Цветаевой, которую знают и любят миллионы людей не только в нашей стране, но и во всем мире Всеми любимая поэтесса М. Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года Красною кистью Рябина зажглась, Падали листья Я родилась Зима стала символом судьбы, тоже переходной и горькой. Через всю жизнь пронесла Цветаева свою любовь к Москве, отчему дому. Она вобрала в себя мятежную натуру матери. Недаром самые проникновенные строки в ее прозе 0 Пугачеве, а в стихах — о Родине. Ее поэзия вошла в культурный обиход сделалась неотъемлемой частью нашей духовной жиз ни. Сколько цветаевских строчек, недавно еще неведомых и, казалось бы, навсегда угасших, мгновенно стали крылатыми!

Стихи были для Цветаевой почти единственным средством самовыражения Она поверяла им все По тебе тоскует наша зала Ты в тени ее видал едва По тебе тоскуют те слова Что в тени тебе я не сказала Следует отметить, что победоносная сила шла к Цветаевой подобно шквалу Если Ахматову сравнивали с Сапфо, то Цветаева была Никой Самофракийской. Уже в 1912 году выходит сборник ее стихов «Волшебный фонарь». Характерно обращение к читателю, которым открывался этот сборник Милый читатель! Смеясь, как ребенок Весело встреть мой волшебный фонарь Искренний смех твой, да будет он звонок И безотчетен, как встарь В «Волшебном фонаре» Цветаевой мы видим зарисовки семейного быта очерки милых лиц мамы, сестры, знакомых, есть пейзажи Москвы и Тарусы В небе — вечер, в небе — тучки В зимнем сумраке бульвар Наша девочка устала Улыбаться перестала Держат маленькие руки синий шар В этой книге впервые появилась у Марины Цветаевой тема любви. Многие нынешние сборники Цветаевой открываются стихотворением «Моим стихам написанным так рано...». Созданное в 1913 году, в пору юности, оно стало программным и пророческим Моим стихам, написанным так рано Что и не знала я, что я — поэт Сорвавшимся, как брызги из фонтана Как искры из ракет Ворвавшимся, как маленькие черти В святилище, где сон и фимиам Моим стихам о юности и смерти Нечитанным стихам! Разбросанным в пыли по магазинам (где их никто\'не брал и не берет!) Моим стихам, как драгоценным винам Настанет свой черед Трагедия Цветаевой началась с первых же ее шагов в литературе. То была

трагедия одиночества и непризнанности. Прекрасными были цветаевские стихотворения «Последняя встреча», «Декабрь и Январь», «Итог дня» В 1913—1915 гг. Цветаева создает свои «Юношеские стихи», которые никогда не издавались. Сейчас большинство произведений напечатано, но стихи рассыпаны по различным сборникам. Необходимо сказать, что «Юношеские стихи» полны жизнелюбия и крепкого нравственного здоровья В них много солнца, воздуха, моря и много счастья Что касается революции 1917 года, то ее понимание было сложным противоречивым. Кровь, проливаемая в гражданской войне, отталкивала Цветаеву от революции Белым был — красным стал Кровь обагрила Красным был — белым стал Смерть победила Это был плач, крик души поэтессы. В1922 году вышла ее первая книга «Версты», состоявшая из стихов, написанных в 1916 г. В «Верстах» воспета любовь к городу на Неве, в них много пространства, дорог, ветра, быстро бегущих туч и солнца, лунных ночей. В «Верстах» есть целый цикл стихов посвященных Блоку. Он для Цветаевой — «рыцарь без укоризны» В том же году Марина переезжает в Берлин, где она за два с половиной месяца написала около 30 стихотворений. В ноябре 1925 года Цветаева уже в Париже, где прожила 14 лет. Во Франции она пишет свою «Поэму Лестницы» — одно из самых острых антибуржуазных произведений. Можно с уверенностью сказать, что «Поэма Лестницы» — вершина творчества поэтессы в парижский период В 1939 году Цветаева возвращается в Россию, так как она хорошо знала, что найдет только здесь истинных почитателей ее огромного таланта. Но на родине ее ожидали нищета и непечатание, арестованы ее дочь и муж, С Эфрон, которых она нежно любила Одним из последних произведений Цветаевой было стихотворение «Не умрешь, народ», которое достойно завершило ее творческий путь. Оно звучит как проклятие фашизму, прославляет бессмертие народов, борющихся за свою независимость Поэзия Цветаевой открыто вошла в наши дни. Наконец-то и навсегда обрела она читателя — огромного, как океан, народного читателя, какого при жизни ей так не хватало Марина Цветаева — неоплатная наша вина, но и любовь наша вечная. Поэт может быть бездомным, но стихи — никогда

Высыхали в небе изумрудном Капли звезд и пели петухи Это было в доме старом, доме чудном Чудный дом, наш дивный дом в Трехпрудном Превратившийся теперь в стихи Таким он предстает в этом уцелевшем отрывке отроческого стихотворения Дом был одушевлен: его зала становилась участницей всех событий встречала гостей; столовая, напротив, являла собою некое пространство для вынужденных четырехкратных равнодушных встреч с «домашними», — столовая осиротевшего дома, в котором уже не было матери, а постоянная занятость отца лишала обеденные и прочие ритуалы душевного общения. Мы не узнаем из стихов Цветаевой, как выглядела зала ила столовая, вообще сам дом, — «на это есть архитектура, дающая». Но мы знаем, что рядом с домом стоял тополь который так и ‚остался перед глазами поэта всю жизнь Этот тополь! Под ним ютятся Наши детские вечера Этот тополь среди акаций Цвета пепла и серебра Небольшой дом в Трехпрудном был олицетворением цветаевской Москвы: на такие «домики старой Москвы», маленькие и беззащитные надвигались новые доходные дома — «вас заменили уроды, грузные, в шесть этажей», — и юная Цветаева, как и впоследствии всю жизнь была на стороне «обиженных». «Трехпрудный» дом был в революцию снесен, и в этот переулок Цветаева с тех пор больше никогда не пришла

Была Тверская — «колыбель юности», и Тверской бульвар магическая верста (слово «верста», как и само понятие, станет для поэта символичным). Верста эта вела к памятнику Пушкину — «чугунному правнуку Ибрагимову». Весной через открытое окно комнаты можно было услышать звуки шарманки, погрустить об ушедшей зиме и растаявшем катке, с которым таяла, растворялась в небытии девичья романтическая мечта... Пасхальный московский день порождал в душе смутную грусть; это чувство юному поэту как бы передавал сам город растревоженный весною. Они ведь были неразлучны: Москва и юная Цветаева Правда, не все было лучезарно. Изредка приходилось навещать безрадостный дом в Старопименовском переулке с его суровым хозяином — историком Д. Иловайским (отцом первой жены И. В Цветаева). Эта мрачная «тюрьма» своим неразумным домостроевским режимом погубила две молодые жизни брата и сестры — детей Иловайского... Много лет спустя в очерке «Дом у Старого Пимена» Цветаева оживит эти трагические тени... Была еще тоска отрочества в «казенных» домах: интернате, куда Марина Цветаева поступила, будучи не в силах жить в осиротевшем доме после смерти матери; неизбывная скука ежегодно менявшихся частных гимназий, в которых девушке было томительно и бессмысленно. Но такой лик Москвы она не оставила нам ни в стихах, ни в прозе Девочка вырастала в девушку, затем — в молодую женщину, и по мере взросления «роман» поэта с городом приобретал все более лирические тона. Сияющий день 31 мая 1912 года, когда был открыт знаменитый Музей изящных искусств на Волхонке и заветная мечта И. В. Цветаева воплотилась наконец в его любимое детище, — этот день Москва подарила своему поэту, а поэт — нам, спустя двадцать лет («Открытие музея»). Колокольная столица, где так уютно дворянским желтым особнячкам, семихолмный город «сорока сороков» (то есть неисчислимого множества) золотых куполов все более завораживал своей прелестью — внешней и душевной, словно любимый человек Такому чувству, такому отношению нужен был непосредственный толчок, и он последовал. Зимой 1915/16 года Цветаева ненадолго приехала в Петроград (для нее — Петербург — город Анны Ахматовой и Александра Блока. И хотя она не встретилась с ними, город на Неве был для нее освещен их именами, к которым, после единственной и недолгой встречи, присоединилось имя Михаила Кузмина. И если сам город, с его европейскими прямыми улицами и домами-дворцами

Блоке... Кто знает, были бы написаны в 1916 году стихи к Блоку, если б Цветаева не съездила в его город... Петербургской строгости сдержанности противопоставлена московская, па всё распространяющаяся, понимаемая в широком смысле простота, даже простонародность; европейской воспитанности — российская удаль. К тому же 1916 году относятся стихи, в которых Цветаева делает героиней женщину лихую, грешную, бесшабашную, «Царь-Девицу беззаконницу». И в этом — тоже ее своеобразный вызов, вызов Москвы Петербургу, или, мягче, — соревнование, но соревнование любовное и немного авантюрное. Впрочем, с Москвой не дано сравниться ни одному городу, ибо она — уникальная точка мира, «огромный странноприимный дом», куда все придут в коночном счете Если 6 Цветаева могла хотя бы отдаленно предположить, сколь пророческими окажутся ее слова! Ведь Москва, в ее романтическом осмыслении, была как бы некой «квинтэссенцией» городов, мировым городом, подобно поэту — гражданину вселенной, а говоря ее словами «утысячеренному человеку». Рассуждая же с точки зрения судьбы Цветаевой, после долгой разлуки, суждено было под конец жизни в Москву вернуться. Но об этом — в своем месте Моментами поэту передавалась от города тревога: ведь уже два года шла война Мимо ночных башен Площади нас мчат Ох, как в ночи страшен Рев молодых солдат! Однако в целом настроение было лучезарно-молодое, исполненное жизнелюбия и приятия мира Бессонница меня толкнула в путь О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой!

Сегодня ночью я целую в грудь Всю круглую воюющую землю Цветаевская Москва той поры была уютной и благостной, «дивным градом», приютом странников, что бредут по «всюду бегущим» российским дорогам Все изменилось в феврале — марте семнадцатого; в сердце поэта его столица начала терять, и довольно стремительно, прежние свойства Вместо мирных странников появилось в ной какое-то подозрительное темное «подполье»: «старухи, воры» — ночные тати, символизирующие состояние города, где, говоря словами Льва Толстого, «все переворотилось»... Светозарный и умиротворяющий, купавшийся в колокольном звоне, престольный город мрачнеет и немеет, впуская в себя грозные и неотвратимые события Где спесь твоя, княгинюшка? — Румянец Красавица? — Разумница, — где речь? обращается поэт к Москве, как к живому существу, как к женщине занемогшей» мучающейся, вызывающей сострадание, и вместе с Москвой содрогается от «рокота гражданских бурь», от «смерча и содома» Что ты делаешь, голубка? — Плачу Где же спесь твоя, Москва? — Далече И «голос» Москвы изменился; «жидкий звон, постный звон» — вместо прежних колокольных разливов. И облик изменился: вместо «волшебного» дома — разоренное гнездо, «чердачный дворец» «дворцовый чердак» — только часть причудливой квартиры в Борисоглебском переулке, в доме, «в который не стучатся». А в утешение — два тополя напротив крыльца, воспетые и увековеченные «Два дерева хотят друг к другу...»

Москва — окаменевшая и безучастная, ей не до чувств лирической героини с ее страстями, бушующими, словно волны, и неизменно разбивающимися о берег. Этот излюбленный цветаевский образ дан всего в двух строчках О, вспененный высокий вал морской Вдоль каменной советской Поварской! Но очень много стихов написано было в этой Москве первых лет революции: поэт продолжал жить, любить, негодовать, радоваться страдать, надеяться... Здесь как бы разошлись пути лирической героини и столицы, потому что Москва в большинстве стихов Цветаевой была явлена в одномерном качестве: страдалицы, беспомощной бесстрастной, покалеченной Впрочем, разная она была, Москва, — многоликая, изменчивая. Суровая и голодная, она не могла дать уют поэту и двум маленьким девочкам. О такой Москве Цветаева писала в дневниках и письмах тех лет. Но ее душу и взор, невзирая ни на что, неизменно радовали некоторые любимые уголки, и в первую очередь знаменитый «дом Ростовых» на Поварской — желтый особн Я ЧГМ шнето Союза писателей СССР на улице Воровского. Этот бывший дом графа Соллогуба, где Цветаевой суждено было несколько месяцев «служить», с розовыми колоннами розовой залой и фигурами рыцарей при входе, возвращал ее в любимую старую Москву. На улице же была явь Москвы реальной, которую сопровождали различные бытовые обстоятельства, незначительные, но тягостные, как, например, два пуда осклизлой мороженой картошки которую предстояло на санках везти домой... А потом, после того как уже бросила «службу», в той же романтической розовой зале Цветаева читала свою пьесу «Фортуна». Так столица как бы представала перед поэтом в контрасте «быта» и «бытия». В соллогубовском особняке помещался тогда Дворец Искусств. трибуна и пристанище многих писателей и художников Небольшая юмореска «Чудо с лошадьми» — дань благодарной памяти поэта Москве 20-х годов, которая великолепно умела веселиться и смеяться... Именно эта Москва, во всем многоголосии выплеснувшегося на ее улицы люда, вызвала к жизни в творчестве Цветаевой энергичные народные ноты. «Очередь — вот мо“ >^=° пьский ток, — писала она

Мастеровые, бабки, солдаты...» Эта народная «молвь» рассыпана в цветаевских стихах, звучит в большой поэме-сказке «Царь-Девица» заполняет записные книжки В Москве Цветаевой всегда хорошо работалось; столица продолжала оставаться городом поэтов. В очерке «Герой труда» дана именно Москва поэтов — дореволюционная, камерная, с любительским «домашним» конкурсом па лучшее стихотворение, и Москва революционная, с «Вечером поэтесс» в Большом зале Политехнического, заполненном многолюдной и разномастной толпой Политехнический музей, «Кафе поэтов», «Книжная лавка», а еще Вахтанговская студия в Мансур переулке были местами, которые Цветаева постоянно посещала; Соя НОА ее Москвы, как видим несколько изменилась; и опять же невозможно перечислить все точки на этой поэтической карте, где первейшую роль играл Арбат с окрестностями, а среди них — дом композитора Скрябина. Замысел последнего стихотворения цикла «Бессонница», обращенного к вдове композитора, рожден именно в скрябинском доме, когда Марина Ивановна, по воспоминаниям ее дочери, просиживала ночи напролет с разучившейся спать Татьяной Федоровной Летом 1921 года, узнав от И. Эренбурга, что ее муж, после разгрома белой армии, остался жив и собирается ехать из Константинополя в Прагу, Цветаева бесповоротно решила ехать к нему. И теперь, когда в цветаевских предотъездных стихах возникала Москва, она представала все более хмурой, окаменевшей, застывшей. Это уже не «подруга» поэта, а страдающий, покрытый снегом, исполосованный кровью погибших город. Лирическая героиня отшатывается от Красной площади, которая погребла жертвы революции, — ведь Цветаева всегда на стороне поверженных, кто бы они ни были: «Прав, раз упал...» Вот они тесной стальной когортой К самой кремлевской стене приперты В ряд Спят Но и такой город по-прежнему и неизменно любим, хотя и ненавидим в то же время; и тем больше любим, что предстоит разлука, и ненавидим за то, что в нем — «па кровушке па свежей — пляс да яства»

Эти «поклоны» Москве были постоянны — теперь уже главным образом в прозе: «Герои труда», «Мать и музыка», очерки об отце и его музее, «Дом у Старого Пимена», «Повесть о Сонечке», «Мой Пушкин» всего не счесть В июне 1939 года Марина Цветаева вернулась ив Франции, где жила с ноября 1925 года, в Москву. И здесь началась самая драматическая, хотя и короткая, часть «романа» поэта с городом Дело по только в том, что Марине Ивановне оставалось жить всего два года и два месяца. Арест дочери в августе и мужа в октябре тридцать девятого, война, трагическая безысходность, которая привела Цветаеву к решению оборвать свою жизнь, — все это предстояло. Драматизм с самого начала заключался в том, что в Москве для Цветаевой но оказалось моста. Столица се отвергала, не впускала. «И кто она такая чтобы передо мной гордиться?» — с грустным юмором обмолвилась Марина Ивановна в одном письмо. Вот маршрут цветаевских кочевий за это время: подмосковные Болшево и Голицыне, затем — чужие квартиры, где временно приходилось снимать комнату. О постоянном жительстве в столице не могло быть и речи: тогдашний секретарь Союза писателей А. Фадеев твердо написал Цветаевой в ответ на ее просьбу о жилище, что в Москве нет «ни метра» (это в то время, когда для вернувшегося из той же Франции Куприна нашттось постоянное жилье) а ? Га Ш. ›° л А ау, У В И ГВ у ; . к Ра ` Г М 4 : $...’ 7 7 И я. 2 ров вв

СЕНЕ Я ДЕР АНА ел

Так Цветаева встретилась со своей третьей Москвой — с негостеприимной хозяйкой, выгонявшей из дома на улицу, из тепла и света — в темень и холод. Жизнь за горолом, с бесконечными черными

холодными ночами, повергала Цветаеву в ужас и депрессию; она естественно, предпочитала стоившие немалых денег чужие московские углы, с неуютом и хаосом посторонних и собственных вещей. Москва сегодня не принимавшая поэта, словно бы мстила за то, что Цветаева некогда покинула ее. Впрочем, по сути оно и было так... Но, поскольку Марина Ивановна, при своем внутреннем одиночестве, стремилась к общению, то знакомые, преимущественно литературные (ведь приходилось зарабатывать на жизнь переводами), у нее были. С теми из них, кто не шарахался от нее как от жены и матери репрессированных можно было побродить — по Замоскворечью, Воробьевым горам, даже съездить за город. И конечно, она читала свои стихи, переписывала их и дарила. (Был и такой лик Москвы!) По-видимому, Марина Ивановна в разговорах затрагивала свою больную тему: бездомность в родном городе, свое право на Москву. И быть может, задетая письмом либо бестактно оброненными словами одной знакомой, она записала в тетрадь ответ ей. Этот документ и ныне обвинение человеческому равнодушию, так часто скатывающемуся к непорядочности. Вот отрывок «...Я ничем не посрамила линию своего отца. Он 30 лет управлял Музеем, в библиотеке которого — всё мои книги Преемственность — налицо «Отец, мать, дед»... «Мы Москву задарили»... «Да Вы-то сами — что дали Москве?» Начнем с общего. Человек, раз он родился, имеет право па каждую точку земного шара, ибо он родился не только в стране, городе, селе, но в мире