ГДЗ по Литературе 11 класс учебник Зинин С.А., Чалмаев В.А. номер 235

Темы сочинений (с. 235) 1. Тема сочинения: «Муза дальних странствий как путеводитель по лирике Гумилева» Кто из нас не мечтал хоть раз в жизни совершить кругосветное путешествие? Кто не зачитывался романами Жюля Верна или Луи Буссенара? Кто никогда не был романтиком? Вряд ли найдется кто-нибудь кто откажется от Мечты и не покривит при этом душой В русской поэзии есть автор, все творчество которого озарено светом иных миров, иных земель. Николай Гумилев родился под небом России, но чужие небеса всегда влекли его. Он был воином, охотником, лириком первооткрывателем новых земель: Как конквистадор в панцире железном, Я вышел в путь и весело иду... написал о себе Гумилев в одном из ранних своих стихотворений, и в этом нёт ничего удивительного. Юности свойственно чувство первопроходца. Однако поэт со- хранил это свойство своей души до самых последних дней своей жизни. Гумилев предпринимал несколько путешествий в Африку, в его поэзии есть потрясающей красоты образы этой далекой и загадочной страны: Рощи пальм и заросли алоэ, Серебристо матовый ручей, Небо, бесконечно голубое, Небо, золотое от лучей. Или Уронила луна из ручек Так рассеянна до сих пор Веер самых розовых тучек На морской голубой ковер. Что же так манило Гумилева в неизведанные земли, где не ступала нога бепого человека, зачем ему нужно было, с трудом насобирав деньги, скры. у. рудителей, тайком, на грузовом судне из Парижа плыть в Египет, чтобы оттуда идти в глубь материка, в Абиссинию? Пусть в первое свое путешествие двадцатидвухлетнему юноше и не удалось до конца осуществить задуманное, но в 1913 году в Этнографическом музее Петербурга была выставлена экспозиция, состоящая из экспонатов, добытых Гумилевым Мне кажется, что Гумилев отправлялся в свои путешествия, пытаясь отыскать истину, найти для себя смысл жизни, разгадать вечную загадку

сфинкса-мироздания: для чего живет —----ек? В затхлом воздухе цивилизованного общества, где красота Пруврагилась в товар или объект для насмешек, он задыхался: Я в лес бежал из городов, В пустыню от людей бежал. От тех, кто способен льстивыми уговорами заманить в искушенную Европу жену африканского вождя, чтобы затем оставить её плясать перед пьяными матросами. Девушка с Озера Чад вынуждена влачить жалкое существование, потому что сама мысль о смерти пугает ее: Умереть? Но там в полях неведомых, Там мой муж, он ждет и не прощает. В великолепном стихотворении Пятистопные ямбы, наполненном тонким лиризмом и глубокими философскими раздумьями над смыслом нашего пребывания на земле, Гумилев описывает два морских путешествия в Африку и обратно Восторг и преклонение перед могучей морской стихией и капитанами с ликом Каина, которым она "ВаАНЦ который нашел свое наиболее полное воплощение в цикле Капитаны, сменяется постепенно трезвым, немного разочарованным взглядом байроновского Чайльд Гарольда. В ночи, похожей на черную наяду, поэт переживает заново все свои приключения, все свои обретения и потери. И в его сознании появляется новый образ: Есть на море пустынном монастырь Из камня белого, золотоглавый, Он озарен немеркнущей славой. Туда 6 уйти, покинуть этот мир лукавый, Смотреть на ширь воды и неба ширь... В тот золотой и белый монастырь! Увы, Африка со всеми ее красотами, пышной природой, таинственными лианами, зарослями в которых затаились пантера и попугай, своим криком предупреждающие беспечного охотника, не может дать мир человеческой душе Из своих путешествий Гумилев возвратился не разочарованным в себе и мире циником, его взор обратился к России. Именно в ней, в этой загадочной и непостижимой стране, черпал он силы и вдохновение. Именно она стала его последней Музой 2. Тема сочинения: «Как конквистадор в панцире железном» В современном литературоведении подробно проанализирована лирика поэтов серебряного века, особенности их мировосприятия, своеобразие поэтики, но все же многие из лирических титанов по-прежнему остаются загадкой для читателя, а их творчество вызывает одновременно и восхищение, и недоумение. Так, став легендой еще при жизни, Николай Гумилев интригует, очаровывает современного читателя. Интерес вызывает не только необычная, волнующая личность поэта, но и своеобразие его поэтики, облик лирического героя. Сын корабельного врача, Николай Гумилев прожил яркую, но недолгую жизнь. Родился поэт в самом конце

ХХ века; становление личности, годы взросления пришлись на сложный для России период начала ХХ а а 2 революции, нестабильная политическая ситуация в стране. Но несмотря на все невзгоды, удары судьбы Н. Гумилев, прожив очень короткую жизнь (всего 35 лет, в 1927 году был причислен к Таганцевскому заговору и расстрелян), на протяжении всего творческого пути оставался верен собственному выработанному кодексу чести, проповедуя нравственные ценности и идеалы. Также и созданный лириком лирический герой прошел путь от конквистадора в панцире железном до порога новой Вселенной. Маска конквистадора (так назывались испанцы завоеватели Америки), которую поэт надел на себя уже с выходом первого сборника своих стихов Путь конквистадора, надолго скрыла от окружающих истинное лицо Николая Гумилева. Так, уже в этом сборнике лирический герой Гумилева бросил вызов всему устоявшемуся в поэзии Отныне муза поэта всегда будет звать его к непознанным глубинам, к экзотическим образам. Вообще жажда приключений, дальних странствий желание познать мир, найти своё место все это будет сопровождать творческий путь Гумилева, который, несмотря на некрепкое здоровье, три раза совершал длительные путешествия в Африку, туда, где на озере Чад изысканный бродит жираф. Уже в его первой книге намечены основные темы, ставшие лейтмотивами дальнейшего творчества: тема скитаний, тема поиска истины, тема дьявола. Причем, как такие, казалось бы, на первый взгляд разные темы могут входить в одно стихотворение? В этом еще одна отличительная черта поэтики Н. Гумилева умение соединить вовсе не соединимое: Как КОНКЬнуладур В Панцире железном, Я вышел в путь и весело иду, То отдыхая в радостном саду, То наклоняясь к пропастям и безднам. ( Сонет ) Следующие два сборника Романтические цветы и Жемчуга завершили путь становления русского поэта будущего теоретика акмеизма Так же, как и в реальной жизни, где Н. Гумилев постоянно менял свои маски воин, путешественник, любовник, отец, муж так же и лириче-. ский герой поэта выступает в различных обликах, ипостасях: то конквистадор в панцире железном, то словно раб... униженный, в плену, то странный паладин, то моряк в пучине, то капитан. Эти многочисленные образы, созданные фантазией автора, действуют в разных экзотических обстоятельствах, но всегда верны некой высшей инстанции: Ужель Вышний ТаК судил И тайну страстного сгоранья К небесным тайнам приобщил?! Став лириком акмеистом и написав в 1913 году нашумевший литературный манифест Наследие символизма и акмеизм, Н. Гумилев все больше внимания уделяет форме, стремясь достигнуть высшей степени совершенства, равновесия во всем, столь ценимого акмеистам РВ 1912 году был издан сборник Чужое

небо, в котором принцип КРАН становится составной частью миропонимания поэта. Его герои 'Проникают в инобытие при помощи смерти (Паладин), открывают его в проклятой бездне (Открытие Америки): Эти воды Богом прокляты! Этим странным рифмам нет названья! Но навстречу жадного мечтанья Уж плывут, плывут, как обещанья, В море ветви, травы и цветы, В небе птицы странной красоты. Лирический герой Н. Гумилева занимается поиском истины, это сильный мужественный — искатель настоящего, подлинного в чужом небе. Он прошел сложный путь: утрачена юношеская пылкость, максимализм, чрезмерная экзотичность, но осталось главное стремление к познанию истинной сути бытия. Главными темами поэзии становятся: вечное противостояние ^^^ "дьявола, готовность принять новую реальность, опирающуюс. ... „юбимое прошлое и получающую воплощение в будущем, настоящее же рассматривается как переходный этап, как фундамент для построения грядущего, но человек в этой системе ценностей занимает ведущее место: Есть Бог, есть мир они живут вовек, А жизнь людей мгновенна и убога, Но все в себе вмещает человек, Который любит мир и верит в Бога. Таким образом, конквистадор в панцире железном превратился в человека, созидающего Вселенную. Вот нелегкий путь лирического героя Н. Гумилева 3. Тема сочинения: «Оттенки и мотивы лирики Н. С. Гумилёва» Мотивы и образы лирики Н.С. Гумилева разнообразны. Основными темами лирики поэта можно назвать любовь, искусство, жизнь и смерть, также присутствуют военные и "географические" стихи. В отличие от большинства поэтов, в творчестве Гумилёва практически отсутствует политическая тематика Главная героиня любовной лирики поэта может принимать различные облики: и сказочной принцессы, и фантастической египетской царицы, и легендарной возлюбленной Данте - Беатриче, и Маргариты из "Фауста" Гете Особенное место в его поэзии занимают стихотворения, посвященные Анне Ахматовой ("Из логова змиева", "Она", "Укротитель зверей" и др.) Лирике поэта Серебряного века присущи возвышенные, экзотические мотивы, навеянные "музой дальних странствий". Три путешествия в Африку определили основные темы его поэтических сборников "Романтические цветы", "Жемчуга", "Чужое небо" и др. Николай Степанович ввел в русскую поэзию африканскую экзотическую тему. Полный тайн и экзотики, жаркого солнца и неведомых растений, удивительных птиц и животных, африканский мир в стихах Гумилева пленяет щедрсте ээуков и буйством красок

Лирический герой поэта отличается особой энергией. Для этого героя нет пропасти между действительностью и мечтой: он утверждает приоритет дерзких грез, вольной фантазии. Лирический герой - романтик: его обуревает жажда познания жизни, мечта о неизведанных краях, страсть к путешествиям и приключениям По мере того как поэт постигает жизнь во всех её проявлениях и противоречиях (у Гумилева непростая судьба), меняется во многом и характер лирического героя его произведений. Лирический герой приходит к теме поиска истин, душа героя мечется между романтическими устремлениями к "несуществующим, но золотым полям" и тяготением к чувственным радостям мира. Это противоречие не может быть разрешено никогда. Герой поэта меняется, ищет и в процессе поиска растет духовно. Он размышляет о серьезнейших вопросах бытия, его раздумья направлены либо внутрь себя, либо ввысь - через обращение к Богу. Именно постижение человеческого бытия составляет в конечном итоге суть исканий лирического героя. В свою очередь, поэт не перестаёт сверять свои убеждения с Господом "Если, Господи, это так Если правильно я пою Дай мне, Господи, дай мне знак Что я волю понял Твою. "' Стихотворение "Храм Твой, Господи, в небесах." Романтическая мужественность в сочетании с четкостью взгляда и упругость ритма заметно выделяли Николая Степановича в современной ему поэзии как художника силы, воли и надежды. Мир основателя акмеизма был ареной борьбы и риска, постоянного напряжения сил, на грани между жизнью и смертью. Отсюда воплощенный в его лирическом герое культ риска, отваги, личной мужественности и бесстрашия 4. Тема сочинения: «Тема поэта и поэзии в лирике Н.Гумилева» Роль поэзии в жизни — ключевое место в мировоззрении поэта. Это та социальная ниша, которая позволяет поэту чувствовать себя нелишним в обществе и мире вообще. По способу определения места поэзии авторов можно разделить на два “лагеря”: на тех, кто считает поэзию дополнением (разумным) к общественному долгу, и тех, кто ставит её во главу угла почитает поэзию за определенный фактор поведения. Я бы отнес Н

Гумилева ко второй группе, особенно - учитывая его аполитичность (по крайней мере, в юные годы) вообще и рецеемиВвность социальных тем в его стихах в частности. Поэзия для Гумилева глубоко ритуальна. Николай Гумилев отдается ей полностью и этим гордится. Поэт предстает у него жрецом, — который — строчками-заклинаниями — способен судить и корректировать действительность. Но за такие привилегии необходимо платить — поэт становится вечным скитальцем конкистадором, потерявшим свое Эльдорадо, так ни разу его и не увидевшим. Чрезвычайно ярки в лирике Гумилева мотивы призвания и служения: нечто сверхъестественное бесповоротно меняет жизнь. Например, в “Надменный, как юноша, лирик...” (“Чужое небо”). Автору является некто незваный и блеском случайных жестов превращает жизнь в хаос: ...И стал я с тех пор сумасшедшим, Не смею вернуться в свой дом И все говорю о пришедшем Бесстыдным его языком Очевидно, так становятся поэтами. Стоит обратить внимание на черты “надменного юноши”, олицетворяющего поэзию. Он капризен и претенциозен, не ведает о такте, самососредоточен, н^ - 7 -:е время нельзя не покориться его обаянию и “дерзкой игре! имрузпями”. — Другой повторяющийся мотив — — осознание — необходимости жертвы и неотвратимости гибели на пути конкистадора; как не случайности, но платы части ритуала. Например, стихотворение “Конкистадор”, где герой, умирая не отказывается от цели: ...А пламя клубилось И ждал конквистадор, Чтоб в смерти открылось Ему Эльдорадо. Мало того, конкистадор даже согласен принять смерть в качестве проводника к цели. В стихотворении “Заблудившийся — трамвай” перед нами — возникает — образ — вихря потустороннего трамвая, мчащего героя сквозь мир навылет, через пространство и время, жизнь и смерть. Здесь встречается все разделенное великое и малое, торжественное " ^>""чментальное. Поэт ставится выше жизни, независимо от нее. Для неё: о слпраготся временные рамки, он получает понятие о некой абсолютной свободе, о “наджизненной” связи событий. Но самое главное, поэт испытывает невозможную для смертного, неспособного попасть в “заблудившийся трамвай”, гамму чувств: Машенька, я никогда не думал, Что можно так любить и грустить. То есть поэзия для Гумилева самодостаточна и не требует иных оправданий своего существования. Поэт даже не понимает, как можно обходиться без этого единственно необходимого компонента бытия, без “светлого рая” и пути к нему. В заключение приведу первую строфу стихотворения “Христос”: Он идет путем жемчужным По садам береговым. Люди заняты ненужным, Люди заняты земным

Коллективные и индивидуальные проекты 1. Поэзия Гумилева в разные периоды его творческой жизни сильно отличается. Иногда он категорически отрицает символистов, а иногда настолько сближается с их творчеством, что трудно догадаться что все эти замечательные — стихотворения — принадлежат — одному — поэту. — Здесь вспоминаются слова проницательного А.Блока: “Писатель - растение многолетнее . душа писателя расширяется периодами, а творение его - только внешние результаты подземного роста души. Поэтому путь развития может представляться прямым только в перспективе, следуя же за писателем по всем этапам пути, не ощущаешь этой прямизны и неуклонности, вследствие остановок и искривлений” Эти слова Блока, поэта, высоко ценимого Гумилевым, и в то же время основного его оппонента в критических статьях, наиболее ПОДХОДЯТ К описанию творческого пути Гумилева. Так, ранний Гумилев тяготел к поэзии старших символистов Бальмонта и Брюсова, увлекался романтикой Киплинга, и в то же время обращался к зарубежным классикам: У.Шекспиру Ф.Рабле, Ф.Вийону, Т.Готье и даже к эпически-монументальным произведениям — Некрасова. Позже он отошел от — романтической декоративности экзотической лирики и пышной яркости образов к более четкой и строгой форме стихосложения, что и стало основой акмеистического движения. Он был строг и неумолим к молодым поэтам первый объявил стихосложение наукой и ремеслом, которому нужно так же учиться, как учатся музыке и живописи. Талант, чистое вдохновение должны были, по его пониманию, обладать совершенным аппаратом стихосложения и он упорно и сурово учил молодых мастерству. Стихотворения акмеистического периода, составившие сборник “Седьмое — небо” подтверждают такой трезвый, аналитический, научный подход Гумилева к явлениям поэзии. Основные положения новой теории изложены им в статье “Наследие символизма и акмеизм”. “Новому направлению” было дано два названия: акмеизм и адамизм (с греческого - “мужественно-твердый и ясный взгляд на жизнь”). Главным их достижением Гумилев считал признание — “самоценности — каждого — явления”, — вытеснение — культа 22 66 “неведомого” “детски мудрым, до боли сладким ощущением собственного незнания”. Также к этому периоду относится написание Гумилевым серьезной критической работы “Письма о русской поэзии”, опубликованной позже в 1923 году Эта книга исключительно поэтической критики занимает особое место в истории русской критической мысли. Статьи и рецензии, вошедшие в нее писал большой поэт и страстный теоретик стиха, человек безупречного поэтического слуха и точного вкуса. Обладая безусловным — даром предвидения, Гумилев-критик намечает в своих работах пути развития отечественной поэзии, и мы сегодня можем убедиться, как точен и прозорлив был он в своих оценках. Свое понимание поззиц он выразил в самом начале

своей программг-“ --тьи “Анатомия стихотворения”, открывающей сборник “Письмё „ „„-ской поэзии”. “Среди многочисленных формул определяющих существо поэзии, выделяются две,- писал Н. Гумилев предложенные поэтами же, задумывающимися над тайнами своего ремесла Они гласят: “Поэзия есть лучшие слова в лучшем порядке” и “Поэзия есть то что сотворено и, следовательно, не нуждается в переделке”. Обе эти формулы основаны на особенно ярком ощущении законов, по которым слова влияют на наше сознание. Поэтом является тот, кто “учитывает все законы управляющие комплексом взятых им слов”. Именно это положение и лежит в основе той громадной работы, которую после революции проводил Гумилев с молодыми поэтами, настойчиво обучая их технике стиха, тайнам того ремесла, без которого, по его мнению, настоящая поэзия невозможна Гумилев хотел написать теорию поэзии, этой книге не суждено было родиться, и отношение его к “святому ремеслу” поэзии сконцентрировано в нескольких статьях и рецензиях, составивших “Письма о русской поэзии” Но с годами поэзия Гумилева несколько менжстся, хотя основа остается прочной. В сборниках военной эпохи в ней вдруг возникают отдаленные отзвуки блоковской, опоясанной реками, Руси и даже “Пепла” Андрея Белого. Эта тенденция продолжается и в послереволюционном творчестве Поразительно, но в стихотворениях “Огненного столпа” Гумилев как бы протянул руку отвергаемому и теоретически обличаемому символизму. Поэт словно погружается в мистическую стихию, в его стихах вымысел причудливо переплетается с реальностью, поэтический образ становится многомерным, неоднозначным. Это уже новый романтизм, лирико философское содержание которого значительно отличается от романтизма знаменитых “Капитанов”, акмеистической “прекрасной ясности” и конкретности Николай Гумилев был далеко незаурядной личностью с удивительной и вместе с тем трагичной судьбой. Не подлежит сомнению его талант как поэта и литературного критика. Его жизнь была полна суровых испытаний, с которыми он с доблестью справился: несколько попыток самоубийства в юности, несчастная любовь, чуть ли не состоявшаяся дуэль, участие в мировой войне. Но она оборвалась в возрасте 35 лет, и кто знает, какие бы гениальные произведения Гумилев бы еще мог создать. Прекрасный художник, он оставил интересное и значительное наследие, оказал несомненное влияние на развитие российской поэзии. Его ученикам и последователям, наряду с высоким романтизмом, свойственна предельная точность поэтической формы, так ценимая самим Гумилевым, одним из лучших русских поэтов начала ХХ века

Париже и Петербурге. Пере2я ечита была опубликована в Петербурге в 1905 г. Она была доброжелател___ __‚ - дензирована Брюсовым, чье влияние в ней отчетливо чувствуется, как и в последующих. В 1910 г. Гумилев женился на Анне Ахматовой. Брак оказался непрочным и во время войны они развелись В 1911 г. он путешествовал по Абиссинии и Британской Восточной Африке куда опять отправился незадолго до войны 1914 г. Он сохранил особую любовь к Экваториальной Африке. В 1912 г., как мы уже говорили, он основал Цех поэтов. Поначалу стихи участников Цеха особого успеха у публики не имели. В 1914 г. Гумилев, единственный из русских писателей пошел на фронт солдатом (в кавалерию). Принимал участие в кампании августа 1914 г. в Восточной Пруссии, был дважды награжден Георгиевским крестом; в 1915 г. был произведен в офицеры. В 1917 г. был откомандирован в русские части в Македонии, но большевистская революция застала его в Париже. В 1918 г. возвращается в Россию, в немалой мере из авантюризма и любви к опасностям. ”Я охотился на львов”, -- говорил он, -- ”и не думаю что большевики много опаснее”. Три года он жил в Петербурге и окрестностях, принимал участие в обширных переводческих предприятиях Горького, преподавал искусство версификации молодым поэтам и писал самые лучшие свои стихи. В 1921 г. он был арестован по обвинению (по видимому, ложному) в заговоре против советской власти и, после нескольких месяцев тюремного заключения, был по приказу Чека расстрелян 23 августа 1921 г. Он был тогда в расцвете таланта; последняя его книга лучше всех предыдущих, и самая многообещающая Стихи Гумилева собраны в нескольких книгах, главные из которых Жемчуга (1910), Чужое небо (1912), Колчан (1915), Костер (1918), Шатер (1921) и Огненный столп (1921); Гондла, пьеса в стихах из истории Исландии, и Мик, абиссинская сказка. Рассказов в прозе у него немного и они не имеют значения -- они принадлежат к раннему периоду и написаны под очень заметным влиянием Брюсова Стихи Гумилева совершенно непохожи на обычную русскую поэзию: они ярки, экзотичны, фантастичны, всегда в мажорном ключе и господствует там редкая в русской литературе нота -- любовь к приключениям и мужественный романтизм. Ранняя его книга -- Жемчуга, -- полная экзотических самоцветов, иногда не самого лучшего вкуса, включает Капитанов, поэму, написанную во славу великих моряков и авантюристов открытого моря; с характерным романтизмом, она заканчивается образом Летучего Голландца. Его военная поэзия совершенно свободна, как это ни странно, от политических” чувств -- меньше всего его интересуют цели войны. В этих военных стихах есть елигиозная нота, непохожая на мистицизм символистов -- Это ЧН ИМ ская, нерассуждающая вера исполненная радостной — жертвенности. Шатер, — написанный в большевистском Петербурге, -- что-то вроде поэтической географии его любимого континента Африки. Самая впечатляющая её часть

Экваториальный лес -- история французского исследователя в малярийном лесу Центральной Африки, среди оВОееСИ каннибалов. Лучшие книги Гумилева -- Костер и Огненный столп. Здесь его стих обретает эмоциональную напряженность и серьезность, отсутствующие в ранних произведениях. Здесь напечатан такой интересный манифест, как Мои читатели, где он с гордостью говорит, что кормит своих читателей не унижающей и расслабляющей пищей, а тем, что поможет им по-мужски спокойно посмотреть в лицо смерти. В другом стихотворении он выражает желание умереть насильственной смертью, а ”не на постели, при нотариусе и враче”. Это желание исполнилось. Поэзия его иногда становится нервной как странный призрачный Заблудившийся трамвай, но чаще она достигает мужественного величия и серьезности, как в замечательном диалоге его со своей душой и телом, -- где монолог тела заканчивается благородными словами Но я за все, что взял и хочу За все печали, радости и бредни Как подобает мужу, заплачу Непоправимой гибелью последней Последняя поэма этой книги -- Звездный ужас -- таинственный и странно убедительный рассказ о том, как первобытный человек впервые осмелился посмотреть на звезды. Перед смертью Гумилев работал над другой поэмой о первобытных временах -- Дракон. Это до странности оригинальная и фантастическая космогония, только первая песнь которой была закончена Остальные поэты Цеха в основном подражатели Гумилева или их общего предшественника -- Кузмина. Хотя пишут они приятно и умело, не стоит на них останавливаться; их работа -- "школьная работа”. Запомнятся они скорее как главные персонажи веселой и легкомысленной ”у1е 4е Вобете”, жизни петербургской богемы 1913--1916 гг., центром которой было артистическое кабаре ”Бродячая собака”. Но два поэта, связанные с Цехом -- Анна Ахматова и Осип Мандельштам -- фигуры более значительные Из петербургских воспоминаний (Ходасевич Владислав) Кажется, в 1911 году (не ручаюсь за точность) возникло в Петербурге поэтическое объединение, получившее прозвище «Цех поэтов». Было оно в литературном смысле беспартийно. Просто собирались, читали стихи судили о стихах несколько более специально, нежели это было возможно делать в печати. Посетителями этого первоначального «Цеха» были: Блок Сергей Городецкий, Георгий Чулков, Юрий Верховский 143, Н. Клюев 144 Гумилев, Алексей Толстой, тогда ете не пепешедший окончательно на

прозу. Были и совсем молодые, начинающие поэты: О. Мандельштам Нарбут1ч5, Георгий Иванов и жена Гумилева — Анна Ахматова Постепенно внутри «Цеха» стала обособляться группа, в которой главенствовали Сергей Городецкий и Гумилев. Она старалась образовать новое «направление», долженствующее прийти на смену отживающему свой век символизму. Оно назвало себя акмеизмом или адамизмом. Его главным лозунгом была борьба с мистицизмом и «туманностью» символизма. В «Цехе» наметился раскол. Поэты, не склонные к акмеизму, отпали, и «Цех» сделался, в сущности, кружком акмеистов, которые провозгласили Гумилева и Городецкого своими вождями и мастерами. Кроме этих двоих, ядро акмеизма и «Цеха» составили: Анна Ахматова, Мандельштам, Нарбут Кузьмина-Караваева 146 Победить символизм новой группе не удалось. Ее идеи оказались недостаточно сильны и отчетливы, чтобы действительно создать новое литературное направление. Это не помешало, однако ж, некоторым членам «Цеха» вырасти в крупных или хотя бы заметных поэтов. Такова, прежде всего, Анна Ахматова, затем — О. Мандельштам. Сам Гумилев окреп и сложился именно в эпоху акмеизма. Зато для Сергея Городецкого акмеизм ознаменовал начало конца. После провозглашения новой школы он выпустил три книги: сперва «Иву», просто нудную и бездарную, потом монархический «Четырнадцатый год», а затем, уже при большевиках, коммунистический «Молот и серп». Нарбут, кажется, вовсе перестал писать стихи, Кузьмина Караваева перешла на прозу В эпоху войны и военного коммунизма акмеизм кончился. В сущности, он держался на личной дружбе участников. Война и политика нарушили эту связь. К концу 1920 года, когда перебрался я из Москвы в Петербург, об акмеизме давно уже не было речи. Ахматова о нем словно забыла Мандельштам тоже. Нарбута, Кузьминой-Караваевой и Городецкого не было в Петербурге Я был болен до начала 1921 года и почти никого не видел. Однажды, еще не вполне оправившись от болезни, спустился я в столовую Дома искусств и встретил там Гумилева. Он сказал мне Я решил воскресить «Цех поэтов» Ну что же, в добрый час Сегодня у нас уже второе собрание И Гумилев, в слегка торжественных выражениях, тут же меня кооптировал в члены «Цеха»

Я это делаю на правах самолержавного синдика, — сказал он Мне оставалось благодарить. При этом, однако же, я поставил Гумилеву на вид, что могу вступить в объединение только в том случае, если оно действительно «цеховое», то есть в литературном отношении беспартийное и отнюдь не клонится к воскрешению акмеизма. Словом — если возобновляется первый «Цех», а не второй. Гумилев заверил меня, * именно так Собрание должно было состояться через час. Перед тем как идти туда, я зашел к О. Мандельштаму, жившему со мной в одном коридоре, и спросил его, почему он мне до сих пор ничего не сказал о возобновлении «Цеха» Мандельштам засмеялся Да потому, что и нет никакого «Цеха». Блок, Сологуб и Ахматова отказались вступить. Все придумали гумилята (так назывались в Петербурге начинающие или незначительные поэты, вращавшиеся в орбите Гумилева) а Гумилеву только бы председательствовать. Он же любит играть в солдатики И Мандельштам стал надо мною смеяться, что я «попался» Да сами-то вы что же делаете в таком «Цехе»? — спросил я, признаться, не без досады Мандельштам сделал очень серьезное лицо Я пью чай с конфетами В собрании, кроме Гумилева и Мандельштама, застал я еще пять человек Читались и обсуждались новые стихи. Разговор был сух и холодноват, но велся в очень доброжелательном тоне. Гумилев в этом отношении подавал пример. Председательствовал он с очевидным уловольствием, но держался безукоризненно От всего собрания осталось у меня двойное чувство. Хорошо, конечно, что поэты собираются и читают стихи, но от чисто формального подхода к стихам мне было не по себе. К тому же и самый формализм «Цеха» был слишком поверхностен, ненаучен. Не видя, таким образом, в «Цехе» ничего полезного, я не мог, однако же, видеть в нем и вреда. Решил держаться пассивно На следующем собрании произошло событие, само по себе мелкое, но для меня неприятное. В тот вечер происходило вступление нового члена молодого стихотворца Сергея Нельдихена 147. Неофит прочитал стихи свои В сущности, это были скорее стихотворения в прозе — лиро-эпические

отрывки разительного содержания. Написанные языком улицы, впрочем довольно кудрявым, вполне удобопонятные, отнюдь не какие-нибудь «заумные», стихи Нельдихена были по-своему восхитительны той изумительной глупостью, которая в них разливалась от первой строки до последней. Тот «я», от имени которого шел рассказ, являл собою образчик отборного и законченного дурака Притом дурака счастливого, торжествующего и беспредельно самодовольного. И все это подносилось не в шутку, а вполне серьезно Нельдихен читал Женщины, двухсполовинойаршинные куклы Хохочущие, бугристотелые Мягкогубые, прозрачноглазые, каштановолосые Носящие всевозможные распашонки и матовые висюльки-серьги Любящие мои альтоголосые проповеди и плохие ХОЗЯЙКИ О, как волнуют меня такие женщины! По улицам всюду ходят пары У всех есть жены и любовницы А у меня нет подходящих Я совсем не какой-нибудь урод Когда я полнею, я даже бываю лицом похож на Байрона И прочее - в том же роде. Слушатели улыбались. Они не покатывались со смеху только потому, что успели нахохотаться раньше: лирические излияния Нельдихена уже были в славе. Их знали наизусть. Авторское чтение в «Цехе» было всего лишь обрядом, одной из формальностей, до которых Гумилев был ОХОТНИК После чтения Гумилев произнес приветственное слово. Он очень серьезным тоном отметил, что глупость доныне была в загоне, поэты ею гнушались

никто не хотел слыть глупым. Это несправедливо: пора и глупости иметь голос в хоре литературы Глупость — такое же естественное свойство, как ум, её можно развивать культивировать. Припомнив два стиха Бальмонта Но мерзок сердцу облик идиота И глупости я не могу понять Гумилев назвал их жестокими и несправедливыми. Наконец он приветствовал в лице Нельдихена вступление очевидной глупости в «Цех поэтов» После заседания я спросил Гумилева, зачем он кружит голову несчастному Нельдихену и зачем вообще Нельдихен нужен. К моему удивлению, Гумилев ответил, что отнюдь не шутил, а говорил вполне искренно. Он прибавил Не мое дело разбирать, кто из поэтов что думает. Я только сужу, как они излагают свои мысли или свои глупости. Сам бы я не хотел быть глупым, но я не вправе требовать ума от Нельдихена. Свою естественную глупость он выражает с таким умением, какое не дается и многим умным. А ведь поэзия это и есть умение. Следовательно, Нельдихен — поэт, и я обязан принять его в «Цех поэтов» Пробовал я уверять его, что для человека, созданного по образу и подобию Божию, глупость есть не естественное, а противоестественное состояние Гумилев стоял на своем. Указывал я и на учительный смысл всей русской литературы, на глубокую мудрость русских поэтов, на серьезность, как на традицию русской словесности, — Гумилев был непреклонен. Когда несколько времени спустя должен был состояться публичный вечер «Цеха» с участием Нельдихена, я послал Гумилеву письмо о своем выходе из «Цеха» Должен сказать, однако, что сделал это вовсе не из-за одного только Нельдихена. Буду даже вполне откровенен: покинуть «Цех» была у меня причина гораздо более веская Еще до моего приезда в Петербург там образовалось отделение Всероссийского союза поэтов, которого правление находилось в Москве. Это правление, состоявшее из разного футуристического и чекистского сброда возглавлялось, если не ошибаюсь, самим Луначарским. В отличие от московского центра, петербургское отделение носило вполне добропорядочный, «чистый» характер. Не помню, из кого состояло его правление, председателем же был Блок. Только что гумилевский «Цех» начал действовать, в нем начались какие-то глухие разговоры о том, что «блоковское» правление союза надо свергнуть и заменить «гумилевским» Надобность эта была для меня неясна, но я вообте был еще не в курсе

петербургских дел, л® = че особенно ими интересовался. И вот однажды ночью, часа в два, п] ‚ мне Мандельштам и сообщил, что блоковское правление союза только что свергнуто и заменено другим, в которое вошли исключительно члены «Цеха» — в том числе я. Председателем избран Гумилев. Переворот совершился как-то странно — повестки были разосланы чуть ли не за час до собрания, и далеко не все их получили. Все это чрезвычайно мне не понравилось, и я сказал Мандельштаму, что не хочу быть в правлении, столь «революционно» составившемся, и что напрасно меня выбирали, меня не спросив. Мандельштам и на сей раз проявил много веселости. Однако он уговорил меня «не поднимать истории», не обижать Гумилева и из правления официально не выходить. Порешили на том, что я формально останусь в правлении, но фактически в его заседания ходить не буду Вслед за тем стало для меня ясно, кому и зачем нужно было устранить Блока сего правлением. По тем временам деньги цены не имели. Нужны были связи и бумаги с печатями. Союз был учреждением официальным. У него была красная печать. Он мог выдавать командировки, ордера на железнодорожные билеты (которые «частным лицам» не продавались вовсе) всевозможные удостоверения и т. д. Таким образом, члены правления союза могли обделывать разные более или менее «мешочнические» дела и помогать другим в таких же предприятиях, беря за то известную мзду — хотя бы борзыми щенками. Самому у все это, разумеется, было не нужно и чуждо. Но двум или трем Ы СЕЛА ООН молодым людям из «Цеха» очутиться членами правления союза было весьма желательно. Пользуясь честолюбием Гумилева, они сделали его председателем союза, чтобы занять при нем места секретарей — и таким образом за его спиной обделывать свои дела. Но главная их затея не в том заключалась. Они знали, что в Москве при союзе имеется кофейня, отлично торгующая, и захотели устроить такую же в Петербурге. По тем временам получить разрешение на открытие частного ресторанного предприятия было невозможно. Но устроить ресторан при союзе было нетрудно. И вот к весне при союзе образовался «Дом поэтов», в котором поэтическими выступлениями прикрывалась деятельность ресторанная. Правда, к этому времени начался уже нэп, но кофеен в Петербурге еще не было, и вечера «Дома поэтов» усердно стали посещаться публикой, ищущей вечернего пристанища с пирожными и стаканом чая Устроители отлично зарабатывали. Гумилев простодушно верил, что возглавляет учреждение литературное. Я с самого начала объявил, что нога моя в «Доме поэтов» не будет, и предположенным вечером с участием Нельдихена воспользовался для того, чтобы заявить о своем уходе из «Цеха» тем самым отмежеваться и от «Дома ПОЭТОВ» Мое письмо, кажется, сперва несколько обидело Гумилева, но затем наши добрые отношения восстановились сами собой. Он был человек с открытым сердцем. Он понял, что, выходя из «Т!ех>^_ я не проявляю никакого

недоброжелательства к нему лично. Что же до союза и «Дома поэтов», то мы этой темы никогда не касались. Случилось даже так, что после моего ухода из «Цеха» мы стали видеться чаще и беседовать неппинужденнее Однажды отказавшись участвовать в делах союзного правления, я в этом решении остался тверд до конца, если не считать одного дела, но то была уже ликвидация союза. Когда Гумилев был убит, меня в Петербурге не было Приехал я месяца через полтора, и одновременно со мной явился из Москвы какой-то тип, объявивший, что ему московским Союзом поэтов поручено ревизовать дела петербургского отделения: в частности, выяснить вопрос о панихиде, которая была отслужена по Гумилеву в Казанском соборе История эта грозила большими неприятностями. Один из членов «Цеха», не имевший никакого отношения к «коммерческой» деятельности других членов, но как раз всего более повинный в устройстве панихиды, пришел ко мне советоваться. Зная хорошо большевиков, я придумал выход. Вызвав к себе «ревизора», я объявил ему, что завтра еду в Москву и там отчитаюсь перед самим Наркомпросом. «Ревизор», разумеется, не посмел требовать от меня доклада, предназначенного самому высшему начальству. Я же поехал в Москву, провел там недо О ЯН Чо личным своим делам, а затем вернулся в Петербург и созвал общее собрание союза. На этом собрании я заявил, что был в Москве, посетил главное правление союза и убедился в том, что это не правление Союза поэтов, а ночной притон с тайной продажею спирта и кокаина (это была правда). Затем я предложил членам союза резолюцию следующего содержания «Решительно осуждая устройство предприятий ресторанного типа под флагом литературы, мы, нижеподписавшиеся, заявляем о своем выходе из числа членов как Всероссийского союза поэтов, так и его петербургского отделения» Эта резолюция, конечно, весьма не понравилась устроителям «Дома поэтов» ибо была столько же направлена против них, как и против московского центра. Однако она была принята единогласно всеми присутствующими, а затем подписана и всеми остальными членами союза, не присутствовавшими на заседании. Таким образом, петербургское отделение перестало существовать, и возможность ревизовать его деятельность была заправилами московского союза утрачена. Их цель заключалась в том, чтобы выслужиться перед большевиками, разоблачив петербургскую крамолу. После нашей резолюции, разоблачившей их кабацкое предприятие, они предпочли не доводить дела до начальства и, хотя могли потребовать отчета от бывшего правления о его бывшей деятельности, предпочли смолчать. На это я и рассчитывал Ликвидация петербургского союза не означала, однако же, ликвидации «Дома поэтов». К этому времени он уже получил возможность существовать

независимо от какого бы то ни было учреждения, как всякий другой ресторан, и действительно его бытие продолжалось еще несколько месяцев пока не закончилось грязной историей, о которой не стоит распространяться Она носила уже гораздо более частный характер 3. Коллективный проект: литературно-музыкальная компо «Высокое косноязычье» (по лирике Н. Гумилёва) Ещё не раз вы вспомните меня И весь мой мир, волнующий и странный Сады моей души всегда узорны В них ветры так свежи и тиховейны В них золотой песок и мрамор чёрный Глубокие, прозрачные бассейны И вот вся жизнь! Круженье, пенье Моря, пустыни, города Мелькающее отраженье Потерянного навсегда ( Н.Гумилёв ) Оборудование: выставка книг, портрет, мультимедийная система, презентации стенды «Гумилёв — ученик», «Гумилёв — путешественник», «Гумилёв — поэт» «Гумилёв — воин» Вступительное слово учителя Никому не дано сказать о Поэте больше, нежели делает это он сам в своих стихах. Ни родным, ни друзьям, ни современникам, ни исследователям. Можно создать многотомную биографию. Но Поэт всегда больше своей биографии потому что он целый самостоятельный мир, счастье и трагедии, гармония и разлады которого будут доходить к потомкам и спустя десятилетия, века, как доходит к нам из глубин бездонной Вселенной свет давно погибших звёзд. И только Судьба больше Поэта, потому что может быть и посмертной. Наследие Николая Степановича Гумилёва не утратило своей чарующей новизны свежести, остроты чувств до сей поры 1 ведущий Николай Степанович Гумилёв родился 15 апреля 1886 года в Кронштадте, его отец служил корабельным врачом. Говорят, фамилия Гумилёвых происходит от латинского слова ‚ что означает: смиренный. Вот только самый яркий представитель этой фамилии — поэт Гумилёв — жил вопреки всякому смирению С раннего возраста он делал себя сам, и поэтому признавал над собой только собственный суд. Когда отец вышел в отставку, семья переселилась в Царское Село. Своё образование Гумилёв начал дома. Особым пристрастием к наукам он не отличался, но в 5 лет умел читать и уже сочинял. Потом учился в гимназии

Гуревича, но и она не вызвала восторга — гораздо с большим интересом он играл в индейцев, читал Фенимора Купера и мечтал о дальних странствиях и приключениях 2 ведущий В 1900 году семья перебралась на Кавказ, в Тифлис. За 2 года жизни там Гумилёв обрёл самостоятельность, независимость и опубликовал стихотворение «Я в лес бежал из городов...». В 1903 г. Семья вернулась в Царское Село, и Николай поступил в 7 класс Николаевской гимназии, директором которой был известный поэт Иннокентий Анненский. Учился Гумилёв по-прежнему плохо, а вот стихи, во многом благодаря поддержке Анненского, продолжал писать Любимому учителю он посвятил целый сборник Я помню дни: я, робкий, торопливый Входил в высокий кабинет Где ждал меня спокойный и учтивый Слегка седеющий поэт Десяток фраз, пленительных и странных Как бы случайно уроня Он вбрасывал в пространство безымянных Мечтаний — слабого меня 3 ведущий За год до окончания гимназии, в 19озг., Гумилёв выпустил первый сборник стихов «Путь конквистадоров». В нём поэт заявил об особом подходе к миру Как смутно в небе диком и беззвучном! Растёт туман - но я молчу и жду И верю, я любовь свою найду Я конквистадор в панцире железном ( «Я конквистадор в панцире...» ) Конквистадор Гумилёва завоёвывал не земли, а новую любовь, вплетая в «воинственный наряд звезду долин, Лилею голубую». Поэт не столько чувствовал себя первооткрывателем Прекрасного, сколько стремился приблизить эту гармонию 4 ведущий Вторая книга, «Романтические цветы» была издана в 1908 г. И посвящена Анне Горенко, будущей поэтессе Анне Ахматовой и будущей жене Сады моей души всегда узорны В них ветры так свежи и тиховейны В них золотой песок и мрамор чёрный Глубокие и, прозрачные бассейны Я не смотрю на мир бегущих линий Мои мечты лишь вечному покорны Пускай сирокко бесится в пустыне, Сады моей души всегда узорны 5 ведущий

Аттестат зрелости Николай Гумилёв получит только в 1906 г., когда ему исполнится 20 лет. Неуёмная страсть к путешествиям позвала его сначала во Францию, а потом в Африку. С того времени в лирику Гумилёва входят образы моря, кораблей, а основной темой творчества становится тема «дальних странствий», скитаний. Образ капитанов — «открывателей новых земель» станет символом особого образа жизни и мировосприятия На полярных морях и на южных По изгибам зелёных зыбей Меж базальтовых скал и жемчужных Шелестят паруса кораблей Быстрокрылых ведут капитаны Открыватели новых земель Для кого не страшны ураганы Кто изведал мальстремы и мель Пусть безмолвствует море и хлещет Гребни волн поднялись в небеса Ни один пред грозой не трепещет Ни один не свернёт паруса 6 ведущий В лирике Гумилёва звучит и мотив любви. Ещё в 19озг. Николай встретился с Анной Горенко. Ему было 17 лет, ей — 14. Через 2 года он делает предложение но получает отказ. А в стихах той поры звучит «жизнь сердца» Кто объяснит нам, почему У той жены всегда печальной Глаза являют полутьму Хотя и кроют отблеск дальний Зачем высокое чело Дрожит морщинами сомненья И меж бровями залегло Веков тяжёлое томленье? И улыбаются уста Зачем загадочно и зыбко’ И страстно требует мечта Чтоб этой не было улыбки? Зачем в ней столько тихих чар? Зачем в очах огонь пожара? Она для нас большой кошмар Иль правда горестней кошмара Зачем в отчаянье мечты Она склонилась на ступени? Что надо ей от высоты И от воздушно-белой тени? 7 ведущий В ноябре 1909 года Анна дала наконец согласие на брак. В стихах Гумилёва неотступно до самых последних лет его жизни будет маячить образ жены: то русалки, то колдуньи, то просто женщины

Звучит песня «Любовь» на стихи Гумилёва в исполнении группы «Канцлер Ги» В 1910 году вышла третья книга стихов «Жемчуга», принесшая поэту широкую известность. Эту книгу Гумилёв посвятил Валерию Брюсову, назвав его своим учителем. В 1911 году у Гумилёвых родился сын Лев. К тому же году относится рождение литературного объединения «Цех поэтов» и нового литературного течения — акмеизма, вождём которого стал Гумилёв 8 ведущий В 1912 году печатается сборник «Чужое небо». Поэт размышлял о творчестве «Только стремясь к совершенству, можно создать прекрасные строчки, картины мелодии. Только полностью отдав себя, ты получишь мир, только сгорев сам ты зажжёшь в других сердцах искру. Прекрасные стихотворения, как живые существа, входят в круг нашей жизни, они то учат, то зовут, то благословляют Среди них есть ангелы — хранители, мудрые вожди, искусители — демоны и милые друзья. Под их влиянием люди любят, враждуют, умирают.» 8 ведущий В оный день, когда над миром новым Бог склонил лицо своё, тогда Солнце останавливали словом Словом разрушали города И орёл не взмахивал крылами Звёзды жались в ужасе к луне Если, точно розовое пламя Слово проплывало в вышине Но забыли мы, что осияно Только слово средь земных тревог И в Евангелии от Иоанна Сказано, что слово — это Бог 9 ведущий Гумилёв живёт интенсивной жизнью: участвует в литературных объединениях «Аполлон», «Цех поэтов», в журнале «Гиперборей», вновь путешествует в Африку. Он словно специально искал опасности, постоянно испытывал судьбу Первая мировая война сломала привычный ритм жизни. Спустя 24 дня после объявления войны, 24 августа 1914 года, Гумилёв записывается добровольцем в лейб-гвардии уланский полк. На войне дружбе верен, в бою — отважен даже безрассудно храбр. Он был наград мя Георгиевскими крестами - 4 иЗ степеней, которые давались за исключительное мужество Та страна, что могла быть Раем Стала логовищем огня Мы четвёртый день наступаем Мы не ели четыре дня Но не надо яства земного В этот страшный и светлый час Оттого, что Господне слово

Лучше хле нас И Ве сон Ослепительны и легки Надо мною рвутся шрапнели Птиц быстрее взлетают клинки Я кричу, и мой голос дикий Это медь ударяет в медь Я, носитель мысли великой Не могу, не могу умереть Словно молоты громовые Или воды гневных морей Золотое сердце России Мерно бьётся в груди моей И так славно рядить Победу Словно девушку, в жемчуга Проходя по дымному следу Отступающего врага ( «Наступление» из книги «Колчан» ) 10 ведущий Октябрьская война застала Гумилёва за границей, куда он был командирован в мае 1917 года. Он жил в Лондоне и в Париже, занимался восточной литературой, переводил. В мае 1918 года он вернулся в революционный Петроград, стал читать лекции в Институте истории искусств, участвовал в редакционной коллегии «Всемирной литературы», основанной М.Горьким. Он чувствовал себя нужным м, который знает, как помочь таланту раскрыть себя, поверить СТАЕ Ма В самые жестокие исторические времена поэзия, искусство помогали людям не ожесточиться, не растерять своё достоинство, не отчаяться. Несмотря на житейские трудности, постоянное недоедание, Гумилёв находил время для собственного творчества: в 1918 году вышел шестой сборник стихов «Костёр», а в 1921 — два сборника — «Шатёр» и «Огненный столп», в которых поэт размышлял о смысле жизни и счастье, о противоречии души и тела, о соотношении идеала и действительности Звучит песня на стихи Гумилёва «Змей» в исполнении группы «Мельница» 11 ведущий З августа 1921 года Николая Гумилёва арестовали, его обвинили в контрреволюционном заговоре, а спустя 24 дня его не стало: он был расстрелян тридцати пяти лет от роду, в расцвете жизни и таланта. Николай Гумилёв первый в истории русской литературы поэт, место захоронения которого неизвестно до сих пор. Только через 70 лет поэт был реабилитирован. Николай Степанович Гумилёв ушёл из жизни, завещав потомкам «сады» своей души. Он живёт в своих созданиях. И Гондла, и невебрный Раджа, и Колумб, и короли, и капитаны — все они стремятся к одному и тому же, их устами говорит верный себе, неутомимый, страстный, мудрый и юный в своей наивности, задумчивый и одинокий воин и капитан

12 ведущий И вот вся жизнь! Круженье, пенье Моря, пустыни, города Мелькающее отраженье Потерянного навсегда Когда же наконец, восставши Ото сна, я буду снова я Простой индеец, задремавший В священный вечер у ручья? ( «Прапамять» ) Звучит песня на стихи Гумилёва «Романс» в исполнении Н. Носкова 4. Эссе «Путём ко гтадора» (по лирике Н. Гумилёва) Николай Степанович Гумилев (1886 — 1921) — одна из ярчайших звезд на небосклоне русской поэзии Серебряного века. Его с полным правом можно назвать «конкистадором литературы», мужественным открывателем новых путей в Искусстве, отважным покорителем неизведанных пространств Поэзии. И в своей поэзии, и в жизни Николай Степанович сумел соединить романтику и кропотливый — труд, мальчишеское — безрассудство и безукоризненный расчет Мастера Парадоксально, но создатель одного из самых экзотических, изысканных миров в русской поэзии был человеком реалистичным, деятельным мужественным и практичным. Его короткая биография - удивительная жизнь удивительного человека. Он провел себя через многочисленные испытания приключения и драмы, чтобы отшлифовать как характер, так и поэтическое мастерство Не стоит забывать, что романтик-конквистадор Гумилев — блистательный организатор и руководитель, «капитан». «Во всех его «проектах» видна обстоятельность и целеустремленность. — подчеркивает литературовед Павел Фокин. - И в том, как он последовательно учился мастерству у Брюсова, ведя с ним систематическую переписку и обсуждая все свои новые идеи и замыслы. И в многолетнем ухаживании за Анной Ахматовой которую судьба, как нарочно, удалит от него на тысячи верст: он будет их неустанно преодолевать. И в его африканских путешествиях — сколько труда, знаний и хлопот нужно было вложить в их подготовку! В журнальной работе. В «Цехе поэтов». На фронте — в разъездах и на биваках, в наступлениях и окопах. В переводческой и педагогической деятельности» Гумилеву нравилось примерять маски и играть роли — Конквистадора Несчастного влюбленного, Парижского денди, Путешественника, Дон