ГДЗ по Литературе 9 класс учебник Коровина В.Я., Журавлев В.П., Коровин В.И., Збарский И.С. номер 30

Кому повем печаль мою? Вечерние сумепоки. Крупный мокрый снег лениво кружится около только что зажженных фонарей и тонким мягким пластом ложится на крыши, лошадиные спины, плечи, шапки. Извозчик Иона Потапов весь бел, как привидение. Он согнулся, насколько только возможно СОГНУТься живому телу, сидит на козлах и не шевельнется. Упади на него целый сугроб, то и тогда бы, кажется, он не нашел нужным стояхивать с себя снег... Его лошаденка тоже бела и неподвижна Своею — неподвижностью, — угловатостью форм и палкообразной прямизною ног она даже вблизи похожа на копеечную пряничную лошадку. Она, по всей вероятности. погружена в мысль. Кого оторвали от плуга, от привычных серых картин и бросили сюда в этот омут, полный чудовищных огней, неугомонного треска и бегущих людей. тому нельзя не лумать...Иона " его лошаденка не двигаются © места уже давно. Выехали они со двора еще до обеда, а почина всё нет и нет. Но вот на город спускается вечерняя мгла. Бледность фонарных огней уступает свое место живой краске, и уличная суматоха становится шумнее.— Извозчик, на Выборгскую! — слышит Иона Извозчик! Иона вздрагивает и сквозь ресницы, облепленные снегом

повторяет военный. — Да_ты спишь, что ли? На Выборгскую! В знак согласия Иона дергает вожжи, отчего со спины лошади и с его плеч сыплются пласты снега... Военный салится в сани. Извозчик чмокает губами, вытягивает по-леоединому шею, приподнимается и больше по привычке, чем по нужде, машет кнутом. Лошаденка тоже вытягивает шею. кривит свои палкообразные ноги и нерешительно двигается с места...— Куда прешь, леший! — на первых же порах слышит Иона возгласы из темной, движущейся взад и вперед массы. — Куда черти несут? Пррава держи! Ты ездить не умеешь! Права держи! сердится военный. Бранигся кучер с кареты, злобно гляди: и стряхивает с рукава снег прохожий, перебегавший дорогу и налетевший плечом на морду лошаденки. Иона ерзает на козлах, как на иголках, тыкает в стороны локтями и водит глазами, как угорелый словно не понимает, где он и зачем он здесь.— Какие все подлецы! острит военный. — Так и норовят столкнуться с тобой или под

лошадь попасть. Это они сговорились. Иона оглядывается на седока и шевелит губами... Хочет он. по-видимом” что-то сказать, но из горла не выходит ничего, кроме сипенья.—— Что? — — спрашивает военный. Иона кривит улыбкой рот, напрягает свое горло и_сипит:— А у меня, барин, тово... сын на этой неделе помер.— Гм!.. Отчего же он умер? Иона оборачивается всем туловищем к седоку и говорит:— А кто ж его знает! Должно, от горячки... Три дня полежал в больнице и помер... Божья воля.— Сворачивай, дьявол! — раздается в потемках Повылазило, что ли, старый пес? 1 ляди глазами:— Поезжай поезжай... — говорит седок. — Этак мы и до завтра не доедем Подгони-ка! Извозчик опять вытягивает шею, приподнимается и с тяжелой грацией взмахивает кнутом. Несколько _ раз _ потом оглядывается он на седока, но тот закрыл глаза и. по-видимому, не расположен слушать. Высадив его на Выборгской. он останавливается у трактира, сгибается на козлах и ОПЯТЬ не шевельнется... Мокрый снег опять красит набело его и лошаденку. Проходит час, другой...По тротуару, громко туча калошами и перебраниваясь, прохолят трое молодых людей: двое из них высоки и тонки, третий мал и горбат Извозчик, к Полицейскому мосту! — кричит дребезжащим голосом горбач. — Троих... двугривенный!Иона дергает вожжам" и чмокает Двугривенный цена не схолная, но ему не до цены... Что рубль, что пятак — для него теперь всё равно, были бы только _седоки... Молодые люди, толкаясь и сквернословя, подходят к саням и все трое сразу лезут на сиденье. Начинается решение вопроса: кому двум сидеть, а кому третьему стоять? После долгой перебранки, капризничанья и попреков приходят к решению, что стоять должен горбач, как самый маленький.—_Ну. погоняй! — дребезжит горбач. устанавливаясь и ыша в затылок Ионы. — Лупи! Да и шапка же у тебя, братец! Хуже ря во всем Петербурге не найти...— Гы-ы... гы-ы... — хохочет Иона Какая есть... Ну зы, какая есть, могоняй! Этак_ ты всю дорогу будешь схагь? Да? А по шее?..— Голова трещит... — говорит один из длинных. — Вчера у Лукмасовых мы вдвоем с Васькой четыпе бутылки коньяку выпили.— Не понимаю, зачем врать! — сердится другой длинный. — Врет, как скотина.— Накажи меня бог, правда Это такая же правда, как то, что вошь кашляет. Гы-ы!

ухмыляется Иона. — Ве-еселые господа!— Тьфу. чтоб тебя черти! возмущается горбач. — Поедешь ты, старая холера, или нет? Разве так ездят? Хлобысни-ка ее кнутом! Но. чёрт! Но! Хорошенько ее! Иона чувствует за своей спиной вертящееся тело и голосовую дрожь горбача. Он_слышит обращенную к нему ругань, видит людей, и чувство одиночества начинает мало-помалу отлегать от груди. Горбач бранится до тех пор, пока не давится вычурным, шестиэтажным ругательством и не разражается кашлем. Длинные начинают говорить с какой-то Надежде Петровне. Иона оглядывается на них Дождавшись короткой паузы, он оглядывается еще раз и бормочет А у меня на этой неделе... тово... сын _помер!— Все помрем вздыхает горбач, вытирая после кашля губы. — НУ. погоняй, погоняй! Господа. я решительно не могу дальше так ехать! Когда он нас довезет?—— А ты его легонечко подбодри... в шею!— Старая холера слышишь? Ведь шею накостыл»юЮ!.. С вашим братом церемониться так исшком ходить!.. Ты слышишь, Змей Горыныч? Или тебе плевать на наши слова?И Иона больше слышит. чём чувствует, звуки подзатыльника— ти. — смеется он. — Веселые господа... дай бог здоровья!— Извозчик, ты женат? — спрашивает длинный.— Я-то? Гы-ы... ве-еселые господа! _Таперя у меля одна жена — сырая земля Хи-хо-хо... Могила, то есть!.. Сын-то вот помер, а я жив... Чудное дело, смерть дверью обозналась... Заместо того, чтоб ко мне идтить она к сыну...И Иона оборачивается, "тобы рассказать, как умер его сын, но тут горбач легко вздыхает и заявляет, что, слава богу, они наконец, приехали. Получив двугривенный, Иона долго глядит вслед гулякам, исчезающим в темном подъезде. Опять он одинок, и опять наступает для него тишина... Утихшая ненадолго тоска появляется вновь и распирает грудь еще с большей силой. Глаза Ионы тревожно и мученически бегают по толпам. снующим по обе стороны улицы: не найдется ли из этих тысяч людей хоть один, который выслушал бы его? Но толпы бегут, не замечая ни е1о. ни тоски... Тоска громадная не знающая границ. Лопни грудь Ионы и вылейся из нее тоска, так она бы. кажется, весь свет залила, но. тем не менее. ее не видно. Она сумела поместиться в такую ничтожную скорлупу, что ее не увидишь днем с огнем...Иона видит дворника с кульком и решает заговорить с

ним.— Милый, который теперь час будет? — спрашивает он Десятый... Чего же стал здесь? Проезжай!_Иона отъезжае: на несколько шагов, изгибается и отдается тоске... Обращаться к людям он считает уже бесполезным. Но не проходит и пяти минут, как он выпрямляется, встряхивает головой, словно почувствовал острую боль, и дергает вожжи... Ему невмоготу.«Ко двору, — думает он Ко двору!»И лошаденка, точно поняв его мысль, начинает бежать рысцой. Спустя часа полтора, Иона сидит уже около большой грязной исчи. На печи, на полу, на скамьях храпит народ. В воздухе «спираль» и духота... Иона глядит на спящих, почесывается и жалеет что так рано вернулся домой...«И на овес не выездил, — думает он Оттого-то вот и тоска. Человек, который знающий свое дело который и сам сыт, и лошадь сыта. завсегда покоен...»В_одном_из углов поднимается молодой извозчик, сонно крякает и тянется к ведру с водой. — Пить захотси? — спрашивает Иона. — Стало быть. пить! Так... На здоровье... А у меня, брат, сын помер... Слыхал? На этой неделе в больнице... История!Иона смотрит, какой эффект произвели его слова, но не видит ничего. Молодой укрылся с головой и уже спит Старик вздыхает и чешется... Как молодому хотелось пить, так ему хочется говорить. Скоро будет неделя. как умер сын, а он еще путем не говорил ни с кем... Нужно поговорить с толком, с расстановкой Надо рассказать, как заболел сын, как он мучился, что говорил перед смертью, как умер... Нужно описать похороны и поезлку в больницу за одеждой покойника. В леревне осталась дочка Анисья... И про нее нужно поговорить... Да мало ли о чем он может теперь поговорить? Слушатель должен охать, вздыхать, причитывать... А с бабами говорить еще лучше. Те хот." дуры, но ревут от двух слов.«Пойти лошадь поглядеть, — думает Иона. — Спать всегда успеешь... Небось выспишься...»Он одевается и идет в конюшню, где стоит его лошадь Думает он об овсе. сене. о погоде... Про сына. ког да один, думать он не может... Поговорить с кем-нибудь о нем можно, но самому думать и рисовать себе его образ невыносимо жутко... Жуешь? спрашивает Иона свою лошадь, видя ее блестящие глаза. — Ну, жуй жуй... Коли на овес не выездили, сено есть будем... Да... Стар уж стал я ездить... Сыну бы ездить, а не мне... То настоящий извозчик был

Жить бы только...Иона молчит некоторое время и продолжает:— Так то, брат кобылочка... Нету Кузьмы Ионыча... Приказал долго жить Взял и помер зря... Таперя, скажем, у тебя жеребеночек, и ты этому жеребеночку родная мать... И вдруг, скажем, этот самый жеребеночек приказал долго жить... Ведь жалко?Лошаденка жует, слушает и дышит на руки своего хозяина...Иона увлекается и рассказывает ей всё 2. подготовьте инсценированное чтение рассказа «Смерть чиновника», подчёркивая при чтении униженное состояние Червякова 2. Антон Чехов. СМЕРТЬ ЧИНОВНИКА В один прекрасный вечер не менее прекрасный экзекутор, Иван Дмитрич Червяков, сидел во втором ряду кресел и глядел в бинокль на «Корневильские колокола». Он глядел и чувствовал себя на верху блаженства. Но вдруг... В рассказах часто встречается это «но вдруг» Авторы правы: жизнь так полна внезапностей! Но вдруг лицо его поморщилось, глаза подкатились, дыхание остановилось... он отвел от глаз бинокль, нагнулся и.. апчхи!!! Чихнул, как видите. Чихать никому и нигде не возбраняется. Чихают и мужики, и полицеймейстеры, и иногда даже и тайные советники. Все чихают Червяков нисколько не сконфузился, утерся платочком и, как вежливый человек, поглядел вокруг себя: не обеспокоил ли он кого нибудь своим чиханьем? Но тут уж пришлось сконфузиться. Он увидел, что старичок, сидевший впереди него, в первом ряду кресел старательно вытирал свою лысину и шею перчаткой и бормотал что то. В старичке Червяков узнал статского генерала Бризжалова служащего по ведомству путей сообщения.«Я его обрызгал! подумал Червяков. — Не мой начальник, чужой, но все-таки неловко Извиниться _надо».Червяков кашлянул, подался туловищем вперед и зашептал генералу на ухо: — Извините. ваше — ство. я вас обрызал я нечаянь....— Ничего, ничего...— Ради бога. извините. Я ведь... я не желал! Ах, сидите, пожалуйста! Дайте слушать! Червяков сконфузился. глупо улыбнулся и начал глядеть на сцену. Глядел он но уж блаженства больше не чувствовал. Его начало помучивать

беспокойство. В антракте он подошел к Бризжалову, походил возле него и, поборовши робость, пробормотал:— Я вас обрызгал, ваше ство... Простите... Я ведь... не то чтобы...— Ах, полноте... Я уж забыл а вы всё о том же! — сказал генерал и нетерпеливо шевельнул нижней губой «Забыл, а у самого ехидство в глазах, — подумал Червяков подозрительно поглядывая на генерала. — И говорить не хочет. Надо бы ему объяснить, что я вовсе не желал... что это закон природы, а то подумает, что я плюнуть хотел. Теперь неё подумас:. так после подумает!..»Придя домой, Червяков рассказал жене о своем невежестве. Жена, как показалось ему, слишком легкомысленно отнеслась к происшедшему; она только испугалась, а потом, когда узнала, что Бризжалов «чужой», успокоилась.— А все-таки ты сходи извинись, — сказала она. — Подумает, что ты себя в публике держать не умеешь!— То-то вот и есть! Я извинялся, да он как-то странно... Ни одного слова путного нс сказал. Да и некогда было разговаривать.На другой день Червяков надел новый вицмундир. постригся и пошел к Бризжалову объяснить... Войдя в приемную генерала, он увидел там много просителей, а между просителями и самого генерала, который уже начал прием прошений. Опросив несколько просителей, генерал поднял глаза и на Червякова—— Вчера в «Аркадии», ежели припомните, ваше — ство, — начал докладывать экзекутор, — я чихнул-с и... нечаянно обрызгал... Изв...— Какие пустяки... Бог знает что! Вам что угодн ;. — обратился генерал к следующему просител оворить не хочет! — подумал Червяков, бледнея Сердится, значит... Нет, этого нельзя так оставить... Я ему объясню...»Когда генерал кончил беседу с последним просителем и направился во внутренние апартаменты, Червяков шагнул за ним и забормотал:— Ваше — ство! Ежели я осмеливаюсь беспокоить ваше ство, то именно из чувства, могу сказать, раскаяния!.. Не нарочно сами изволите зна Генерал СОСтроил плаксивоес ЛИЦО И махнул рукой.— Да вы просто смеетесь, милостисдарь! — сказал он скрываясь за дверью.«Какие же тут насмешки? — подумал Червяков Вовсе тут нет никаких насмешек! Генерал, а не может понять! Когда так, не стану же я больше извиняться перед этим фанфароном! Чёрт с ним! Напишу ему письмо. а ходить не стану! Ей-богу. не

стану!» Так думал Червяков, идя домой. Письма генералу он не написал. Думал, думал, и никак не выдумал этого письма. Пришлось на другой день идти самому объяснять. Я вчера приходил беспокоить ваше — ство, — забормотал он, когда генерал поднял на него вопрошающие глаза, — не для того. чтобы смеяться, как вы изволили сказать. Я извинялся за то, что, чихая, брызнул-с.... а смеяться я и не думал. Смею ли я смеяться? Ежели мы будем смеяться, так никакого тогда, значит, и уважения к персонам... не будет...—— Пошел вон!! — гаркнул вдруг посиневший и затрясшийся генерал.— Что-с? — спросил шёпотом Червяков, млея от ужаса Пошел вон!! — повторил генерал, затопав ногами.В животе у Червякова что-то оторвалось. Ничего не видя, ничего не слыша. он попятился к двери, вышел на улицу и поплелся... Придя машинально домой, не снимая вицмундира, он лег на диван и... помер С. 30. литература и другие виды искусства 1. — Читали ли вы пьесы Чехова? Какая из них вам понравилась больше других? 1.Читал «Вишневый сад», «Чайка», «Три сестры», «Дядя Ваня» Болыше понравился «Вишневый сад», потому что он актуален и в наши дни (Чехов уже в этой пьесе затронул проблемы экологии потребительского отношения человека к жизни, отсутствия смысла жизни у некоторых людей) 2. Видели ли вы пьесы Чехова в Художественном театре, в других театрах? Какая трактовка той или иной пьесы стала для вас предпочтительнее остальных и почему? 2. Пьесу «Дядя Ваня». Трактовка показалась мне далекой от чеховской. Там не ни одного героя, к которому бы можно было проникнуться симпатией. Заглавный герой скучен, он постоянно жалуется, но не собирается ничего менять. Ему удобно жить так вечно жаловаться и быть призираемым всеми. Герой пьесы у Чехова вызывает уважение и сочувствие, а герой постанов"”' и С.30. Слушаем актерское чтение

1. Как актёр средствами художественного чтения показывает нарастание испуга и паники в сознании Червякова? 1. Актер наращивает темп печи, начинает повторяться и заикаться 2. Как меняются тон речи и эмоциональное состояние героев с каждым новым обр: ем Червякова к генералу? 2. Тон речи из доброжелательного и спокойного меняется на более раздражительный, а в конце начал краснеть, задыхаться, топать ногами и кричать на Червякова. Червяков сначала реагировал спокойно, просто решив извиниться, затем начал беспокоиться все больше и больше, чем еще сильнее разозлил собеседника 3. Можно ли сказать, что актёр язвительно высмеивает Червякова или его чтение даёт основания говорить о более сложном отн‹ и чтеца к герою рассказа? мгла, облепленный снегом, бранится кучер, злобно, ёрзает на козлах, седок, короткая пауза, тоска громадная, не знающая границ 3. Нет, скорее актер сочувствует персонажу, что его Чиновничья сущность смогла взять над ним верх