ГДЗ по Литературе 9 класс учебник Коровина В.Я., Журавлев В.П., Коровин В.И., Збарский И.С. номер 140

В написанной балладе «Светлана» нам кажется, что оживают «приданья старины глубокой», но время ее действия — не древность а современность, и все происходящее в ней — сон, навеянный сказочной атмосферой святочных гаданий. Стихия народной жизни фольклор становятся для Жуковского источником высокой поэзии: С первой же строфы читатель погружается в мир народных поверий и ритуалов, сопутствующих русским зимним праздникам Раз в крещенский вечерок Девушки гадали За ворота башмачок Сняв с ноги, бросали Снег пололи; под окном Слушали; кормили Счётным курицу зерном В образе кроткой, мечтательной Светланы, написанном с любовью и легкой иронией, предугадана пушкинская Татьяна (эпиграф к одной из глав «Евгения Онегина» взят именно из этой баллады). При своей мягкости Светлана тверда в уповании на Творца. Она не клянет жизнь, как Людмила, а лишь просит ангела-утешителя утолить ее печаль о погибшем женихе, потому и судьба её не такая, как у Людмилы. Здесь музыкальность Жуковского достигает какой-то предельной выразительности Я молюсь и слёзы лью! Утоли печаль мою Ангел-утешитель Все приключение Светланы — лишь сон, по пробуждении обернувшийся свадьбой с живым и невредимым женихом. В «Людмиле» приговор героине изрекает «хор»: он даже не говорит, а «воет». В «Светлане» же «толк» баллады изъясняет добродушный автор Вот баллады толк моей «Лучший друг нам в жизни сей Вера в Провиденье Благ Зиждителя закон Здесь несчастье — лживый сон

Счастье — пробужденье» При всей кажушейся простоте и наивности баллады, в ней сложно переплетаются страшное и веселое, серьезное и шутливое. Читатель уже приготовился к балладным «ужасам», к страшному концу (ведь он помнит «Людмилу»!), а автор обманывает его ожидания, тут же развенчивая фантастику как «лживый сон». Он и сочувствует своей сентиментальной героине и едва заметно подсмеивается над ней («Ах! Светлана, что с тобой»). над описываемыми событиями, над читателем и над собой. Так, он прерывает повествование, словно в раздумии, не переменить ли задуманное, подсмеиваясь над нетерпеливым любопытством читателя («Что ж?. В избушке гроб...» «Ах!. и пробудилась. / Где ж?. У зеркала...», «Статный гость к крыльцу идет... / Кто?. Жених Светланы»). Смена интонации, точек зрения, ирония и самоирония — важные свойства образа автора в «Евгении Онегине», и впервые они были найдены в этой небольшой шуточной балладе на «страшный» сюжет. В пятой главе романа Пушкин так вспомнил 0 ней Татьяна, по совету няни Сбираясь ночью ворожить Но я — при мысли о Светлане Мне стало страшно — так и быть С Татьяной нам не ворожить Здесь слова «мне стало страшно» относятся не столько к сюжету баллады (ведь там в конечном счете не происходит нечего страшного) сколько к Жуковскому, с которым автору «романа в стихах» якобы «страшно» соперничать в описании святочных гаданий Эта баллада стала более популярной, чем «Людмила», и Жуковского часто именовали «певцом Светланы». Сюжет этого произведения трактован в рамках бытовой спены гаданий девушек «в крещенский вечерок», что дало возможность поэту воспроизвести черты русского национального быта, народных обычаев, обрядов и так далее. Жуковский тонко и верно передаг, состояние души девушки, охваченной романтическим страхом перед возможными ночными чудесами и боязнью за жизнь любимого

Робко в зеркало глядит За её плечами Кто-то, чудилось, блестит Яркими глазами Занялся от страха дух Затем из чудесного мира героиня возвращается в мир реальный. Но этот мир сильно идеализирован поэтом, который после счастливого возращения жениха рассуждает о том, что несчастья бывают только во сне, а наяву — всегда счастье Вот баллады толк моей «Лучший друг нам в жизни сей Вера в проведенье Благ зиждителя закон Здесь несчастье — лживый сон Счастье — пробужденье» Любое испытание, даже потеря, с этой точки зрения, если принимать мир таким, каков он есть (точнее, таким, каким его создал Бог), ведёт к конечной встрече, лишь углубляющей чувство опытом разлуки Друг с тобой; всё тот же он В опыте разлуки Светлана ропщет на судьбу, но не восстаёт на Создателя, она не соглашается на обладание фантомом как реальностью, и поэтому её соблазняет лишь страшный сон, за которым пробуждение // Здесь несчастье — лживый сон;/ Счастье — пробужденье». // Таким образом, в конце этого произведения Жуковский подчёркивает. что для торжества любви необходима непоколебимая вера человека в провидение. В отличие от Людмилы, которая утратила надежду («Небо к нам неумолимо; царь небесный нас забыл...») Светлана верила до конца Ещё одним очень известным произведением этого жанра является баллада «Эолова арфа». Баллада написана в ноябре 1814 года, а напечатана в 1815 году. Автобиографический сюжет «запрещённой любви» (к Марии Андреевне Протасовой) облечён в форму баллады в

духе «Песен Оссиана». Имена собственные отчасти также заимствованы из «Песен Оссиана», например, Морвена — название страны в одной из поэм Оссиана Любопытно замечание В.Г. Белинского об «Эоловой арфе»: "...она прекрасное и поэтическое произведение, где сосредоточен весь смысл, вся благоухающая прелесть романтики Жуковского». Поэт довольно верно отразил нравы — замковой жизни — позднего Средневековья. Но это только внешний фон действия. Используя сюжет, построенный на социальном неравенстве любящей пары, поэт подчеркивает его — только у, что — оно — усиливает неудовлетворенность жизнью, возвышенность и глубину переживаний влюбленных. В центре его внимания душевные переживания героев их нежная любовь, чуждая житейских интересов. Но такая любовь обречена на неудачу в реальных, земных условиях И нет уж Минваны Когда от потоков, холмов и полей Восходят туманы То, что прежде считалось достоянием разума, у Жуковского часть душевной жизни. Не только любовь и дружба, но и философия мораль, социальные аспекты жизни стали предметами внутреннего переживания. Произведения Жуковского приобретают личный характер, что придаёт особый лиризм его поэтическому творчеству с иронией называл себя «поэтическим дядькой чертей и ведьм немецких и английских» Однако балладные «ужасы», поражающие воображение, не так уж страшны. Во-первых, потому что действие, как правило, отнесено в отдаленное прошлое. в мир, мало похожий на наш. Во-вторых фантастика в балладах не выглядит как непонятная — игра потусторонних сил, враждебных человеку: в конечном счете выбор между добром и злом делает сам человек, а деятельность «чертей и ведьм» — лишъ результат этого выбора Одной из самых замечательных стала баллада Жуковского «Кубок» перевод «Водолаза» Шиллера. В ней поэту удалось каким-то поразительным образом соединить объективный повествовательный момент (когда в целом стихотворение кажется почти эпическим

рассказом о подвиге молодого пажа, бросившегося в пучину за золотым кубком ради любви принцессы) с таким субъективным интимным, автобиографическим подтекстом, который не оставляет сомнений: перед нами исповедь, выговаривание чего-то тайного и сокровенного. Попробуем разобраться С самого начала баллады друг на друга накладываются две канвы внешняя — притчевая и внутренняя — личная, связанная с каким-то глубоко пережитым пониманием смысла человеческого дерзания, горя и счастья. Жуковский «субъективизирует» рассказ о дерзком прыжке молодого пажа в морскую пучину. Когда юноша возвращается назад его появление на поверхности передают такие строки Вдруг... что-то сквозь пену седой глубины Мелькнуло живой белизной Мелькнула рука и плечо из волны И борется, спорит с волной И видят — весь берег потрясся от клича Он левою правит, а в правой добыча Описание здесь строится так, как будто мы сами вот сейчас это увидели. Отсюда и многоточия, разрывающие текст (а на самом деле эмоционально его сшивающие), и непрямое называние объекта мелькнувшего в волнах (потому что ведь нам — свидетелям происходящего — ещё неизвестно, что это, пока только живая белизна), и замена дополнения его эпитетом (вместо правая рука просто правая), и неопределённо-личное предложение — и борется спорит с волной (то ли рука, то ли сам пловец? — высказывание суммарно) Отсюда же и смелое вклинивание фразы в фразу: «И видят — весь берег потрясся от клича — // Он левою правит, а в правой добыча» Очень ярко и одновременно символично Жуковский рисует бездну

Из чрева пучины бежали валы Шумя и гремя, в вышину И волны спирались, и пена кипела Как будто гроза, наступая, ревела И воет, и свищет, и бьёт, и шипит

Как влага, мешаясь с огнём Волна за волною; и к небу летит Дымящимся пена столбом Пучина бунтует, пучина клокочет Не море ль из моря извергнуться хочет? Тут перед нами объект, явно перерастающий своё обыденное значение. Это стихия, первородный хаос, в который должен сейчас броситься человек. Броситься за кубком, символизирующим счастье надежду и обладание. Причём нельзя отступить, потому что за подлинное, истинное, самое главное в этой жизни мы платим собой Такова природа счастья и истины. Чтобы увидеть их, поймать, надо выложиться, рискнуть головой, смертельно рискнуть. Можно сказать что счастье и истина — нечто такое, чему сомасштабна лишь смерть В наше время замечательный философ Мираб Мамардашвили говорит по этому поводу: «...истина — только сейчас. Только здесь и сейчас Истина не сложится добавлением одного элемента к другому, она не придёт завтра. То, что я сейчас испытал, смысл этого не создаётся из добавлений и прогресса степеней. Истина не знает степеней. Она вся только сейчас. Как бы вся мысль и вся жизнь — В ОДИН МИГ, В ОДИН момент присутствуют целиком Поэтому нельзя извлечь смысл, завершённый и полный, пока жизнь продолжается». Вот на каком философском фоне фактически разворачивается эта баллада Жуковского. И ешё на фоне судьбы самого автора «Хоть брось ты туда свой венец золотой Сказав: кто венец возвратит Тот с ним и престол мой разделит со мной! Меня твой престол не прельстит Того, что скрывает та бездна немая Ничья злесь луша не расскажет живая...» Опыт литературоведческого исследования Литературовед Н. В. Измайлов пише «Линия средневековых баллад на сюжеты, почерпнутые из народных преданий, проходит, так же как и линия античных

баллал. через весь центральный период творчества Жуковского „Светлана'"' была явным переосмыслением канонов баллады» (кончается не трагической, а счастливой развязкой, её фантастика снимается тем, что вмешательство потусторонних сил оказывается сном и т. д.). Согласны ли вы с этим суждением? Найдите подтверждение своей точки зрения в тексте баллады Я согласен с суждением Н. В. Измайлова. Для своих баллад Жуковский находил сюжеты В античности, Средневсковье, В народных преданиях. В античных балладах он романтизировал мифологию В средневековых, «рыцарских» балладах описывал коварные преступления, жестокость, властолюбие и «вечную», хотя и неразделенную, любовь, трогательную верность, нежную, но скорбную страсть. Иногда Жуковский сам придумывал сюжеты подвергая их литературной обработке Развиваем дар слова Подберите синонимы к словам лукавый, печали, кони рьяны, взоры, лик, робко, хижина, очи Какие из этих слов можно использовать сегодня? (Приведите примеры предложений с этими словами.) Лукавый — неверный, ненадёжный; в тексте: «...Слава — нас учили дым; / Свет — судья лукавый» Печаль — грусть, тоска: «Утоли печаль мою, / Ангел- утешитель!» Кони рьяны — кони борзые, резвые, быстрые: «...Мчат, как будто на крылах, / Санки кони рьяны...» Взор — взгляд; в тексте: «Был в ответ умильный взор...» Лик — лицо; в тексте есть выражение «Спасов лик» — имеется в виду икона Спаса Нерукотворного Робко — несмело: «...Робко в зеркало глядит...» Хижина — небольшая избушка, в тексте: «Виден мирный уголок, / Хижинка под снегом»; «Страшен хижины пустой / Безответный житель» Очи — глаза

В народе о лукавом человеке говорят: «Весь бы прост, да привязан хвост (лисий)» Печаль — это состояние нашей психики, которое проявляется как переживание потери, огорчение и грусть Рьяные кони мчались Обратить на себя взоры публики Темные лики святителей Робко ступая мелкими шах 3 Он начинает поиски и натыкается на хижину Очи страстные Учимся читать выразительно Подготовьте одно из стихотв й В. А. Жуковского для выразительного чтения вслух в классе, подчеркните инто й печальное и радостное настроение Весеннее чувство Лёгкий, лёгкий ветерок Что так сладко, тихо веешь? Что играешь, что светлеешь Очарованный поток? Чем опять душа полна? Что опять в ней пробудилось? Что с тобой к ней возвратилось Перелётная весна? Я смотрю на небеса Облака, летя, сияют И, сияя, улетают За далёкие леса Иль опять от вышины Весть знакомая несётся? Или снова раздаётся Милый голос старины? или там, куда летит Птичка, странник поднебесный Всё ещё сей неизвестный